И солнце взойдет (СИ)
- Автор: О'Джин Барбара
- Язык: русский
- Жанр: Современные любовные романы
Электронная книга - «И солнце взойдет (СИ)». Краткое содержание книги:
— И что с того? — Тони поднял бровь, не отвлекаясь от струн. — Это всего лишь одна из неизбежностей. Нам ли с тобой не знать.
«Cracked eggs, dead birds scream as they fight for life.
I can feel death, can see its beady eyes…»[74]
— машинально прозвучало в голове, и Рене не выдержала.
— Прекрати! Не надо… Я… — Она задыхалась в собственных эмоциях, пока ее ладонь не оказалась вдруг прижата к колючей впалой щеке. Не понимая, что говорит, Рене прошептала: — Это плохая песня. Не играй ее, пожалуйста.
— Не буду, — пришел тихий ответ. — Закрывай глаза. Тебе надо отдохнуть.
Рене послушно смежила веки, ощутила, как прогнулся под тяжелым телом матрас, а потом неожиданно улыбнулась. От первых же сыгранных нот навернулись слезы, которые она поспешила спрятать в подушку. Мелодия лилась дальше — бессловесная, но такая светлая, будто посреди снежной рождественской ночи вспыхнули яркие звезды. Она напоминала о залитом светом маленьком кабинете, запахе старых квебекских улочек, успокаивающем шуме операционных и людях, которые теперь навсегда остались в прошлом. Музыка уносила на знакомых до щемящего сердца волнах, и где-то между явью и сном, Рене прошептала:
— Профессору очень нравилась эта песня.
— Нет, — фыркнул Энтони. — Ему нравилась ты, а еще Битлз. Так что он связал эти две вещи в своей голове.
— А ты? — Но Ланг не ответил, только едва заметно поджал губы, а потом неожиданно протянул руку и выключил свет, отчего в комнате стало совершенно темно. Что же, намек был очевиден, но Рене все равно пробормотала, когда услышала тихий перебор струн: — Чарльз переживал. Все эти годы он винил себя в том, что с тобой произошло, и искал хоть один повод поговорить. Он любил тебя, Тони, и никогда не пытался заменить, просто боялся вновь ошибиться.
Песня резко оборвалась, и дерево гитары осторожно стукнулось об пол. Стало тихо. Наконец послышался шорох одежды, словно Энтони растирал руками лицо, а потом матрас прогнулся чуть ближе.
— Я знаю, и теперь тоже боюсь, — сказал Ланг совсем рядом. И щеки коснулся мягкий мех сонного бобра. — Спи. Скоро уже взойдет солнце.
Рене нащупала в темноте большую ладонь и крепко сжала. Закрыв глаза, она гладила шершавые пальцы, пока в голове кто-то перебирал и перебирал струны.
«Here comes the sun,
Too-doo-doo-doo
Here comes the sun,
And I say it's all right…»[75]
Когда Рене открыла глаза, за окном уже шел на убыль первый после Рождества зимний день. То, что она в квартире одна, стало понятно как-то сразу. Не скрипел за приоткрытой дверью пол, не шумел чайник и не раздавался тихий стук поставленной на стол чашки. Тони уехал. Так и не решившись разбудить, растворился в надвигающемся на город снегопаде. А тот стучался в окно назревавшей метелью, что грозила превратиться в очередной снежный шторм и замести города Квебека до состояния ровного поля. Похоже, их ждало настоящее белое безмолвие, через которое несколько дней не смогут прорваться ни машины, ни самолеты, ни поезда. Рене смотрела на падавший снег и надеялась, что Тони успеет добраться до разгулявшейся непогоды, а потом… Ну а потом оставалось ждать, пока коммунальные службы отыщут дороги посреди бесконечного полотна. Ничего нового. Так происходило каждый чертов год, но именно теперь Рене была раздосадована. Так хотелось, чтобы Энтони вернулся, и они… Ох, ну хотя бы поужинали без приступов температуры и напряженных разговоров.
Тело снова ломило, голова будто намертво приросла к подушке, но Рене все равно заставила себя встать. Она так и уснула в халате, но все равно зябко куталась в махровую ткань напротив окна, где зеленела счастливая гербера. Что, кому-то тоже досталось немного внимания? В несколько шагов преодолев путь до кухни, Рене замерла на пороге, а потом покрепче прижала к груди захваченную с кровати игрушку. Бобер жалобно скрипнул швами. Что же, прощальный «привет» терпеливо дожидался ее на столе в виде предусмотрительно накрытого крышкой еще одного жирного, сладкого лакомства и чашки с давно остывшим эгг-ногом. Рене часто заморгала и шмыгнула заложенным носом. Ничего, это все можно согреть. Это все поправимо. Да, Тони?
Глава 37
Метель не унималась почти неделю. Она обрушила на провинцию весь припасенный за декабрь снег и теперь резвилась в огромных сугробах. Машин на улицах не было. Единственным, что изредка нарушало непривычную тишину на окраине Монреаля, были шум лопаты мистера Смита и гул снегоуборочной техники одного из соседей. Сотовая связь напрочь исчезла на несколько суток, и даже электричество работало с перебоями. К счастью, в крупнейшей больнице города всегда имелись автоматические генераторы.
Рене вышла на работу в канун Нового года, и проведенные на дежурстве часы впервые с осени показались наискучнейшими в жизни. На самом деле, так было всегда — несколько дней затишья, а потом бесконечная череда пострадавших. Кого-то найдут под завалами снега, кто-то едва не замерзнет посреди обледеневшей трассы, где-то чуть не погибнут бесшабашные альпинисты или почти утонут отчаянные рыбаки. Еще всегда оставались обычные жители, которым отчего-то никак не сиделось дома. Но все это будет потом. На следующий день, когда стихнут дикий ветер и непрерывная снежная крошка. А пока в отделении было пусто, тихо и скучно. Коллеги смотрели запись последнего хоккейного матча, Рене лениво решала очередные тесты, то и дело поглядывая на молчавший телефон. Тони пока не звонил и, судя по новостям, сможет это сделать не скоро. Квебек-сити напрочь отрезало от остальной жизни. Так что прозвучавший под конец смены звонок показался Рене шумом переполненного концертного стадиона.
Взорвавшись противным голосом Джаггера, царившее в ординаторской вечернее оцепенение, которому в отсутствии кары небесной в лице доктора Ланга предавались абсолютно все, вздрогнуло и прошло недовольной волной повернувшихся голов. Десять пар глаз уставились на озадаченную Рене, а та под рой недовольных шепотков испуганно схватилась за свой сотовый. Звонок стих, и коллеги вернулись к своей блаженной полудреме.
— Энн? — удивленно спросила Рене, выйдя в коридор. — Как ты смогла дозвониться?
— Привет, фея Драже! Всего лишь использовала немного магии. — На том конце связи голос подруги был бодр и свеж. — Какие планы на сегодняшний вечер и предстоящую ночь?
— Я… я не знаю. Что-то случилось? — обеспокоенно спросила Рене.
— Ну, даже не знаю, Дюймовочка, — протянула Энн. — Может быть, Новый год? Ночь безумного веселья и обновления?
— Перестань называть меня диснеевскими именами!
— После того, что ты устроила мне на Рождество, Бэлль? И не подумаю! — Из трубки донеслось фырканье. — Я битый час объясняла твоему Чудовищу, какого черта отпустила его Красавицу бродить одну-одинешеньку по темному городу.
— Кайд…
— Поэтому ты задолжала мне праздник!
— Но…
— Возражения не принимаются. Через час я прибываю на вокзал в Монреале и очень надеюсь, что к шести вечера дорогая волшебная подружка сможет уделить мне несколько часов своей жизни.
— Ты сумела выбраться из Квебека? — удивилась Рене, хотя сердце кольнуло неприятным чувством тревоги вперемешку с обидой. За эти дни она так и не смогла дозвониться до Тони — то связь была никудышная, то кто-то, видимо, был слишком занят. И страшно, если один из них, на самом деле, не хотел разговора…
— Ну, в отличие от автодорог, рельсы стабильно лежат на своих местах и не стремятся унести вас в первый встречный кювет. Короче, я взяла один билет на волшебный «Полярный экспресс», — тем временем многозначительно протянула Энн. — Так что? Надеюсь, на этот раз ты не сбежишь, Русалочка? Иначе я отращу тебе обратно эволюционный хвост и…
— Хорошо-хорошо! — перебила Рене, не в силах вынести очередное шутливое сравнение. Тем более, сердитая Энн была способна на многое, потому что спорить со старшей операционной сестрой опасно не только для вашей карьеры, но и для жизни. — В полседьмого. «Безумный Шляпник», недалеко от больницы.
— Заметано, Алиса. Кролик будет без опозданий.
74
Street spirit — ‘Radiohead’
75
Here comes the sun — ‘The Beatles’