ХX век: проработка прошлого. Практики переходного правосудия и политика памяти в бывших диктатурах. Германия, Россия, страны Центральной и Восточной Европы

В большинстве стран ЦВЕ люстрационные меры состояли в простом признании факта сотрудничества или в раскрытии информации о связях граждан с тайной полицией. В Румынии и Словакии публиковались списки сотрудников и осведомителей, но никаких ограничительных мер против них закон не предусматривал. В данном случае имел значение институт репутации: предполагалось, что предание этой информации гласности могло стать достаточным основанием для увольнения чиновников с высоких должностей или неизбрания кандидатов на представительские должности. В Венгрии, Польше, Литве и Эстонии информация предавалась огласке лишь в случае предоставления недостоверных сведений или сокрытия фактов сотрудничества со спецслужбами в люстрационной декларации. Здесь имела значение готовность бывших сотрудников и агентов госбезопасности символически отречься от прежних путей, правдиво и полно раскрыв сведения о собственной вовлеченности в репрессивные институты прежнего режима.

Конечно, своей главной цели — не допустить к позициям влияния бывших сотрудников и осведомителей тайной политической полиции — люстрационные законы добивались не только посредством санкций. Скрытая функция сдерживания, заложенная в люстрационном законодательстве, могла оказывать даже большее воздействие, чем прямые административные ограничения. Не существует точных данных о числе людей, которые еще до начала проверок покинули свои рабочие места из‐за опасений быть разоблаченными или отказались от идеи трудоустройства на должности, подпадавшие под действие люстрационного законодательства. Но можно сказать наверняка, что таких людей было много. На польском примере выше мы видели, что спецпроверку в 1990 году решились пройти лишь 14,5 тыс. из 24 тыс., или около 60%, бывших сотрудников коммунистической Службы безопасности[896].

Анализируя сегодня факторы, послужившие реализации мер правосудия переходного периода, стоит учитывать и временной аспект: на каком этапе подобные меры были приняты и реализованы. Ранняя люстрация была во многом реакцией на прежний репрессивный режим и была нацелена на предотвращение угроз новому демократическому порядку, тогда как поздняя — скорее на консолидацию демократии и улучшение ее качества.

Основной целью поздней волны декоммунизации, отмеченной приблизительно с начала 2000‐х годов, стало повышение доверия граждан к общественным институтам. Ее отличало, во-первых, значительное расширение объема проверок: помимо представителей властных структур и политиков, проверки расширялись на должности, связанные с общественным доверием, — на работников сферы образования и культуры, представителей средств массовой информации. Во-вторых, происходило расширение доступа к архивной информации, рассекречивание ранее закрытых архивных документов коммунистических спецслужб, обеспечение максимально широкого и прозрачного доступа к архивным данным[897].

Поздние люстрационные программы оказались включены в более широкий контекст реформ, направленных на улучшение качества государственного управления, борьбу с коррупцией и социальным неравенством. Например, в Румынии, где отмечался крайне низкий уровень доверия к правительству и высокий уровень коррупции, законопроект о люстрации в середине 2000‐х годов обсуждался одновременно с антикоррупционным законом. Словакия тоже приняла в 2002 году закон «О раскрытии документов, касающихся деятельности органов государственной безопасности в период 1939–1989 годов и об учреждении Института национальной памяти» в качестве ответа на высокий уровень коррупции и политических интриг, подрывающих эффективное управление[898].

Принятие польским сеймом второго закона о люстрации в середине нулевых годов тоже совпало с правительственной борьбой с коррупцией и реформированием спецслужб. В июне 2006 года по инициативе правящей партии «Право и справедливость» был принят закон, учредивший службу по борьбе с коррупцией в государственном и частном секторе, — Центральное антикоррупционное бюро (Centralne Biuro Antykorupcyjne, CBA). Тогда же была расформирована польская Военная информационная служба (Wojskowe Slużby Informacyjne, WSI) — прямая преемница коммунистических органов военной разведки и контрразведки, не попавшая под действие первого люстрационного закона и воспринимавшаяся обществом как один из наиболее нереформированных и непрозрачных институтов[899]. Эффективным средством борьбы с коррупцией считало люстрацию и украинское общество[900]. Поэтому, как подчеркнул политолог Алекс Щербяк, вторую волну люстрации стоит оценивать в контексте демократической консолидации как «проект, направленный на реализацию демократического обновления и повышения качества демократии»[901].