ХX век: проработка прошлого. Практики переходного правосудия и политика памяти в бывших диктатурах. Германия, Россия, страны Центральной и Восточной Европы

Не последнюю роль в проведении подобной политики сыграл личностный фактор. Такие авторитетные лидеры, как Йоахим Гаук в Германии; Вацлав Гавел, Войтех Сепл, Ярослав Башта и Павел Братинка в Чехии; Ян Чарногурский и Ян Лангос в Словакии; Константин Тику Думитреску в Румынии; Балис Гаяускас в Литве; Энн Тарто в Эстонии, сыграли важную роль в расширении поддержки мер декоммунизации и консолидации политических сил вокруг соответствующих проектов реформ.

Даже в странах, где бывшим коммунистам удавалось сохранить позиции влияния и временно противодействовать декоммунизации, ротация элитных групп способствовала началу или возобновлению этого процесса. Что касается России, то здесь в постсоветский период не только не произошло смены власти выборным путем, но и не возникло политических сил, всерьез заинтересованных в реализации мер переходного правосудия.

Во всех странах региона основным институтом, против которого были направлены люстрационные меры, стала тайная политическая полиция. На сотрудничестве с ней (официальном и неофициальном) и на открытии принадлежавших ей архивов делался акцент во всех люстрационных законах в государствах ЦВЕ. Восприятие органов госбезопасности как наиболее репрессивного и закрытого института сосуществовало в этих странах с представлениями о всесильности тайной полиции, о ее способности проникать всюду и контролировать все сферы общественной и частной жизни через массовую сеть осведомителей.

Именно восприятие тайной политической полиции как наиболее репрессивного коммунистического института определило логику разработчиков люстрационных законов в большинстве стран региона. Она состояла в том, что секретные отношения и операции, проводимые спецслужбами, были даже более разрушительны, чем открытый авторитаризм правящей компартии. Поэтому, например, немецкий закон о документации Штази не предусматривал кадровых ограничений для бывших функционеров правящей Социалистической единой партии Германии. Деятельность партийных органов, в отличие от органов госбезопасности, была сравнительно открытой, и расчет с партийным аппаратом, по данной логике, не нуждался в специальных мерах: граждане могли принять к сведению деятельность этих структур и на основе открытой информации не поддерживать бывших коммунистов на выборах[890].