Франция в начале XVII века (1610–1620 гг.)

Но несмотря на все угрозы, Конде твердо стоял на своем. Он рассчитывал провести полную смену правительства и отставить старых. министров,[750] что дало бы ему в руки всю власть и обезопасило его от ареста.

Таким образом, правительство сделало вид, что в этом важнейшем вопросе оно уступает. Но Вильруа ограничился только этой уступкой, т. е. согласился дать Конде лишь право подписи. Сама же реформа Королевского совета должна была быть разработана и осуществлена при участии Конде и других принцев только после заключения мира.[751]

14 марта королевские уполномоченные вернулись в Луден и привезли ответ короля. На следующий день Конде и другие гранды в частном порядке узнали о решении насчет их личных требований. Конде был очень доволен и заявил о желании скорейшего заключения мира.[752] Но королевским уполномоченным пришлось еще долго и упорно торговаться. Смысл этих длительных переговоров может быть сведен к следующему. Особенно много спорили по поводу § 1 наказа третьего сословия. Конде настаивал на резкой и точной формулировке этого пункта, так как это был один из главных козырей в его дипломатической игре.[753] Здесь он бил наверняка, пользуясь опытом, приобретенным на Генеральных штатах, и зная, что правительство особенно боится трений с Римом, ввиду тревожной обстановки в северной Италии. Поэтому он был непримирим и лишь тогда, когда выторговал себе и Лонгвилю все основные требования, согласился на принятие осторожной и двусмысленной формулировки, составленной Вильруа.[754] По требованию последнего, де Ту убедил гугенотов, чтобы и они больше не настаивали на этом пункте.

Такая же судьба постигла и другие «общие» требования принцев, послужившие лишь разменной монетой в дипломатии Конде.

Единственно важными требованиями принцев были (после уступки правительства в вопросе об участии Конде в Королевском совете) требования Лонгвиля и гугенотов. Вопрос о губернаторстве для Лонгвиля вызвал наибольшие пререкания и был разрешен лишь в самый день подписания мира. Правительство категорически отказало в срытии Амьенской крепости,[755] имевшей большое военное значение, поскольку Амьен находился почти на границе с испанскими Нидерландами. Тогда возник проект предложить Лонгвилю губернаторство в Нормандии с 3 городами: Каном, Дьеппом и Понделаршем. Но Лонгвиль не хотел отказываться от Пикардии, так как «почти все пикардийские дворяне, составляющие цвет французского дворянства, предпочли всем милостям двора дружеские узы со своим губернатором» (т. е. Лонгвилем, — А.Л.),[756] и поэтому герцог не мог их покинуть. Упорство Лонгвиля, поддерживаемого Конде, грозило сорвать мирные переговоры. Тогда Леонора срочно известила мужа, и д'Анкр, явившись из Амьена в Париж, официально заявил о своей готовности «ради блага государства» отдать Амьен и другие пикардийские крепости в распоряжение королевы. Этим актом он рассчитывал завоевать себе популярность и широко оповестил о нем, напечатав письмо к королеве отдельной брошюркой.[757] Что касается сути дела, то и речи не могло быть ни о какой «жертве» со стороны д'Анкра, так как взамен Амьена и Пикардии ему обещали провинцию не менее важную и богатую — Нормандию.