Франция в начале XVII века (1610–1620 гг.)

Смысл его поведения был быстро разгадан и внушил гугенотским городам большие опасения. Было ясно, что и конференция должна идти на мировую, иначе она может оказаться в опасном одиночестве. В этом направлении на нее было оказано известное воздействие гугенотскими городами, очень полезное для правительства.[778] Конференция согласилась отказаться от своих требований, рассчитывая не упустить своего, когда Конде будет вершить всеми делами в Королевском совете.[779] Казалось, все оборачивалось вполне благополучно и мир мог быть подписан.

Но непредвиденное обстоятельство (опасная болезнь Конде)[780] отсрочило это событие. В течение нескольких дней, когда он был при смерти, все грозило полным провалом. В персоне Конде была заключена вся суть дипломатии правительства, стремившегося разбить его союз с другими грандами. Смерть принца дала бы перевес всем сторонникам войны.[781] Поэтому, как только Ларошельская конференция узнала о его тяжелой болезни, она выдвинула требование, чтобы ей разрешили дальнейшее существование вплоть до выполнения всех ее требований и регистрации парламентами эдикта о мире, т. е. usque ad infinitum. Однако в этом ей было отказано.[782] Она пробовала опереться на гугенотских грандов, но те хлопотали о выполнении ее требований лишь для виду: им уже было обещано удовлетворение их личных претензий,[783] и они торопились с заключением мира. Чрезвычайно торопился и Конде. Получив гарантию выполнения своих требований (специальным пунктом в договоре), он, еще будучи больным, подписал утром 3 мая пункты мирного договора; следуя за ним, все вельможи составили особые акты о присоединении к этому договору.[784] Депутаты Ларошельской конференции торговались до самого вечера и выторговали себе, наконец, продление конференции на 6 недель.[785] В этот срок должны были быть распущены все войска, а правительство обязалось выполнить дарованные гугенотам статьи договора.