Франция в начале XVII века (1610–1620 гг.)

Кроме препирательств с грандами по поводу их требований, королевским уполномоченным необходимо было организовать нечто вроде финансового совещания, т. е. изыскать средства на предстоящую оплату войск при роспуске как королевской армии, так и армии Конде. Для этой цели в Луден были вызваны королевские финансовые чиновники, а со стороны принцев был уполномочен Сюлли.[764] Эту комиссию сразу же окружила свора откупщиков и финансовых прожектёров, слетевшихся в Луден в ожидании богатой наживы. Было ясно, что для реализации огромных сумм правительство должно будет прибегнуть к займам.

Как раз в эти дни королевские интенданты составили документ, озаглавленный «Денежные средства, которыми можно располагать при нынешних обстоятельствах».[765] В нем по пунктам были расписаны как наличные деньги, находившиеся в распоряжении правительства, так и возможные поступления от планируемых чрезвычайных налогов. Наличных денег в руках казначеев было 694 тыс. ливров. Можно было рассчитывать на получение от тех же казначеев на протяжении полугода 1.100 тыс. ливров. Увеличение откупов, в том числе откупа на соль и, соответственно, цены на соль, могло дать 210 тыс. ливров. От экстраординарного обложения товаров, шедших по Гаронне, Луаре, Шаранте, Сене и Марне надеялись получить 1.712 тыс. ливров. Эта статья дохода планировалась на два года (1616–1617), а чтобы получить деньги немедленно, эти поборы предполагалось сдать на откуп. Таким образом, общая сумма доходов составляла 3.716 тыс. ливров[766] и была явно недостаточна для покрытия предстоящих расходов. Это обстоятельство окрыляло всех денежных дельцов и спекулянтов, толпившихся и в Лудене и в Туре.

Из вышеприведенного документа явствует, что правительству необходимо было изменить свою налоговую политику. Хотя основной и самый тяжелый налог — талья — остался на прежнем уровне, а увеличение габели предполагалось провести в незначительных размерах (на 105 тыс. ливров в год), все же общая сумма налогов была увеличена. Главная их тяжесть должна была лечь на торговлю, но в конечном счете страдал народ. Конкретно это означало, что, например, с товаров, шедших по Гаронне, предполагалось получить в два года (1616–1617) 600 тыс. ливров. А ведь речь шла об области, где в течение лишь первого квартала 1616 г. уже было взыскано с населения свыше 330 тыс. ливров на содержание королевских полков и гарнизонов,[767] не считая того страшного разорения, которому она подвергалась, как и прочие провинции, занятые войсками! Вот что смута несла народу, на плечи которого должны были лечь разнообразные дополнительные косвенные налоги, и буржуазии всего государства, ибо даже после окончания войны раскошеливаться должны были все купцы — от руанцев до марсельцев.