Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше
- Автор: Юхананов Борис Юрьевич
- Год: 2015
- Язык: русский
- Год: Бертельсманн Медиа Москау
- ISBN: 978-5-88353-661-7
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше». Краткое содержание книги:
На исходе второй день учений, спал в отрубе часов пять — Абиев спрятал в пошивочной.
Должны приехать в воскресенье Антон с Марфой. Не представляю, как мы встретимся… В мир опять пришло весеннее хлюпанье.
Дракончик сидит в черной, особенно на фоне снега, луже, пар от него. Хлопает лапами по воде, фыркает, вылез в снег, отряхнулся и… прыг в меня.
— Ой!
— Ха-ха-ха! (Смеется мотоцикликом.) Чего ты так испугался?
— Да нет, я просто сосредоточился в наблюдении, а ты вдруг так резко…
— Эх, Никита Алексеевич, пора отдохнуть вам, фьюить.
Я смотрю в нее.
Пляж.
Ее знаменитые сарафаны так идут ей. Сегодня она в синем с отливом. И холодный ночной песок. Она смотрит в меня.
Морщинистая старушка умрет через неделю после моего отъезда.
Прошло три года.
Пошивочная. Отгорожены мелкой металлической сеткой от громадного ангара для хранения и ремонта полуприцепов. Там работа: стуки, звяки — слесарный оркестр.
Во! Кто-то что-то отпиливает.
Хватит, полетали — шмякнулся в реальность.
Однако что-то будет в воскресенье?!
Ночь.
Читаю Герцена, вернулись в казарму, я — дежурный.
Герцен называет патриотизм «свирепой добродетелью», которая пролила больше крови, чем все пороки вместе.
Утро — весна… «Второе пришествие».
Холодный, но уже весенний окончательно ветер и гудочки птиц…
Долго стоял на крыльце. Твердая зеленая обложка книги — пятая часть «Былого и дум» похолодела в руках, положил на перила. Ветер, продирающий до кожи, вот черт, не могу найти слов!
Как она отощала, киска! Прибрела к двери казармы — впустил… Через несколько минут смотрю, озирается рядом с моей тумбочкой, позвал, вначале испугалась, потом подошла, глажу ее слабенькое тельце. Нежность… Что это она у моей тумбочки? А! Так у меня ж там сырок творожный, развернул, дал ей, лижет громко, жадно. Присел к ней, оглянулась, озабоченная, смотрит на меня, пережевывает…
Юрок:
— Никит, бля, кормишь, что ль, ее, она, бля, наебалась, пришла такая пуганая. Во, бля, описывает! Ну Никита, ну Никита, ты даешь! Сидит кошку описывает!
Чавкает Лариска.
Чавкай, милая, чавкай на здоровье! Жри, гадина, мой сырок!..
Радостно, и все тут!
Ломкие, ужавшиеся сугробы, хилый снег.
Точно! Весна начинается с хилости… Дистрофичные веточки, кошки — слабость во всем… ветерок. Но эта слабость выздоравливающего мира! Ура!
21.03.81.
Ворона на столбе
Вытянулась в гарке,
Черным трубачом
Оттолкнулась, полетела
Черным тягачом,
А за ней одной
Весь наш шар земной.
Снежки…
— Э-э-э! Андрюша, ну-ка уйди от нас, мы тебе не фон.
Снежки последние…
— О! Тихо, тихо, вон видите там? Давай делай комки… Все-все, давай! Вставайте, приготовились, залпом! И-и-и раз!
Юрок Афонов:
— Так кто ж к тебе приедет? Не жена?
— Да-а нет, ежели б она, разве ж я б тут щас стоял так?!
— А че?
— Прыгал бы, пел бы, часть разнес.
— А кто, мать?
— Да нет, так — знакомая… Знакомая.
— Никит, я тебе хочу сделать предложение: вот уволишься, приедешь ко мне. Грибы, черника, малина, посмотришь, как в деревне живут.
— А ведь приеду, Юрок.
И приеду…
— Короче, уже полгода осталось, как будешь увольняться, мы это с тобой обдумаем всё. Просто, знаешь, у меня — родни много, но она вся в деревне живет. А вот таких, чтоб приезжали, нетуть — сходим на речку. Ты не любитель рыбу ловить?
— Интересно?
— Ну-у!
— Время оно, конечно, глушит немного все, но здесь от крепости желания все зависит.
— Точно.
— Дед рассказывал, что камень там есть, заросший мхом, а возле пруда — там золотая карета еще, вроде, при царе утонула в болоте. Год… че-то про царя выдолблено на ней. И еще че-то волшебное…
По снегу идешь, как по мокрой вате, проминается под ногами.
— А как у вас Пасху отмечают?
— Ты знаешь, как русский Иван отмечает праздник?
— Как? Нет…
— Не знаешь?
— He-а! Пьет!
— Ну-у.
— Ха-ха-ха!
Серый лес. Веселое небо.
Сегодня ответственный по казарме — интереснейшее существо — капитан Чепурнов. По кличке — Противогаз. Сутулый до горба, широкоплечий, руки при ходьбе плетьми вдоль туловища, огромные ладони и ступни и громадная голова — многоугольный череп, здоровенный, с широченными ноздрями, нос, губы блинчиками вывернутые наружу. В гневе — бас густой до потолка, зычный. Солдаты смеются и подкалывают его постоянно: «Отдел, газы!» — смеются в лицо. Чепурнов вовсе не глуп, видит это и бесится, но, по сути, миролюбивый и добрый. Решительных мер принять не может. Все кончается комедией. Посмешище всей части, вот уже лет десять он служит здесь, его вогнутые глаза поднакопили много страдания и смирения.