Божественный лик Византии

Чтобы снять гнетущую тишину, возникшую после прочтения посланий, византийский посол Георгий Акрополит (1217—1282) от имени своего императора поклялся принять латинский Символ Веры. Но когда папа Григорий X попросил предоставить письменную копию этой клятвы, Акрополит ответил, что та погибла во время шторма, когда греческая делегация плыла в Лион. В довершение всего византийцы от лица царя просили разрешения использовать на Востоке ту редакцию Символа, которая им ближе и традиционнее.

Хотя заверения (и письменные, и устные) византийской делегации были весьма туманными, папа торжественно объявил, что «греки свободно и без всяких временных расчетов покорились Апостольской кафедре, а теперь явились засвидетельствовать ему свою покорность». Посчитав, будто одержал решительную победу, 6 июля 1274 г., Римский епископ провел торжественное совещание, посвященное объединению Церквей, и в свою очередь обещал удовлетворить все требования греческой делегации, в том числе обезопасить их столицу от армии Карла Анжуйского[595].

В принципе византийские епископы могли со спокойной совестью соглашаться на унию на тех условиях, которые определил Собор. И Палеолог вновь настойчиво убеждал греческих архиереев в Константинополе, что вопрос стоит о жизни и смерти Византийской империи, ради чего необходимо пожертвовать тремя пунктами в перечне разногласий с латинянами. «Что означает на практике признание папы главой Кафолической Церкви?» – вопрошал он. Только пустое обещание: разве ктонибудь всерьез может предположить, что папа приедет в Константинополь, дабы председательствовать на какомлибо Соборе? Несложно признать и его право апелляции – неужели нужно опасаться, что, нарушая веками сложившуюся практику, ктонибудь из восточных епископов поедет в Рим искать правды? Очень маловероятно. Наконец, поминание папы в диптихах. Что в этом противозаконного или ложного? Да и в целом – неужели ранее Отцы Церкви не приспосабливались к обстоятельствам? «Если мы и теперь через благоразумное приспособление избегнем угрожающей опасности, то это не только не будет поставлено нам в грех, – убеждал василевс, – но еще послужит доказательством нашего умения достигать цели». Но и это не помогло[596].