Божественный лик Византии

«Знайте еще и то, – продолжал Калабриец, – что не столько разность догматов и обрядов делает вас чуждыми грекам, сколько ненависть, которую получили к вам по причине жестокости зол, которые вы им причинили и доселе еще ежедневно причиняете. И соединение не может свершиться, если не уничтожится эта ненависть через какоелибо великое благодеяние, с вашей стороны им оказанное, без чего вас не захотят даже слушать»[589].

Увы, Апостольская кафедра не сочла нужным корректировать свою позицию и прислушиваться к словам правды. Совершенно безобразное поведение Рима констатировал не только Варлаам. Одним из наиболее последовательных сторонников унии являлся, как известно, император Иоанн V Палеолог (1341—1391), который ради спасения своего отечества перешел в католичество. Но даже его придворный интеллектуал Димитрий Кидонис (1324—1398), большой поклонник римской практики, был вынужден заметить в письме одному своему корреспонденту, что «послания папы полны величавости и достоинства в самый неподходящий момент»[590].

Восточная церковь, безусловно, также была не свободна от внутренних проблем, о которых честно говорил уже упоминавшийся нами Варлаам Калабриец. Этого философа совершенно напрасно упрекали в латинофильстве и грекофобии – на самом деле он довольно скептически относился к доктринальным идеям о превосходстве Апостольской кафедры. Но и он отмечал, что, в отличие от латинян, у которых в Церкви присутствует строгая дисциплина и имеется централизующее начало в лице Римского папы, у греков все подвержено многочисленным случайностям и прихотям патриарха и клира. Поэтому на Западе Евангельская заповедь крепнет и широко распространяется по всем землям, а на Востоке осталось совсем мало богословов, искусных в слове. «Некогда христиане, – подытоживал Варлаам, – горячим и смелым исповеданием своей веры обращали в христианство даже самых жесточайших гонителей своих. Теперь же мы видим на Востоке противоположное этому явление: восточные христиане в бесчисленном множестве обращаются в магометанство»[591].

Наконец, не менее серьезным противником унии являлись, конечно, Западные императоры. Очевидно, при воссоединении Церквей политическая зависимость Римских епископов от них резко уменьшалась (пусть даже только гипотетически), а в идеале вообще могла исчезнуть. Потенциальное воссоздание Священной Римской империи с Византийским императором во главе означало полное поражение в правах самих германских государей, жаждавших сохранить за собой тот титул, который некогда получил из рук Римского епископа Карл Великий (768—814).