Начало Руси. 750–1200

Однако в 1043 г., в то самое время, когда уже воплощался в камне храм Св. Софии, Ярослав организовал крупный военный поход на Константинополь. Флотилия, имевшая на борту свыше 10 тысяч воинов под началом старшего сына Ярослава, новгородского князя Владимира, отплыла вниз по Днепру, чтобы пересечь Черное море и атаковать Константинополь. Итогом стал полный разгром русов. Причины похода породили много споров. Если бы мы ничего не знали о пропаганде, которую вел в Киеве Ярослав, этот поход не вызывал бы особого удивления: северный владыка, князь русов, тесно связанный с варягами, возобновляет воинственную традицию предков. Но как объяснить это нападение на Константинополь на фоне замыслов Ярослава сделать Киев вторым Константинополем? Неужели вся его культурная политика была на самом деле направлена против Константинополя и имела целью установить равенство Киева в ответ на имперские претензии Византии?[443]

Подобные вопросы, звучащие довольно часто, порождены упрощенным подходом к соотношению между идеологией и политикой. Византия никогда не представляла прямой угрозы для Киева. Движение военных сил всегда шло в противоположном направлении. В междоусобную войну 1015–1019 гг. были вовлечены войска едва ли не со всего мира, известного русам, но как раз византийцы являлись в этом отношении заметным исключением. Даже в качестве идеи претензия Византии на универсальность своей власти строго ограничивалась бывшими землями Римской империи (и потому существование независимой Болгарии воспринималось как оскорбление), эта претензия никогда не простиралась к северу от степей, на земли, где жили народы, которых византийцы были склонны называть «скифами» или «гиперборейскими скифами».[444] C другой стороны, как явствует из этих наименований, византийцы вполне могли смотреть на русов сверху вниз. Византийские авторы редко признавали за русами такое же достоинство, какое те приписывали себе сами, Ярослав же явно заботился о престиже своей страны и уважении к ней. Согласно византийским источникам, предлог для похода 1043 г. был вполне банальным: какой-то знатный «скиф» был убит во время рыночной ссоры в Константинополе. Мы не знаем, какие глубинные причины заставили Ярослава дать столь весомый ответ на такой мелкий инцидент, но этот его шаг соответствует настойчивому стремлению князя заставить весь мир воспринимать его всерьез. Это была реакция не на слишком большое внимание со стороны Византии, а на недостаток внимания.[445] Демонстративно константинопольский стиль меценатства Ярослава не обязательно находится в противоречии с его походом на Константинополь в 1043 г.