Зеркало Горгоны (СИ)
- Автор: Omega-in-exile
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Зеркало Горгоны (СИ)». Краткое содержание книги:
- Я уже говорила твоему Фелнеру: меня прозвали Медузой-Горгоной, а ты - мое отражение. Гляжу на тебя и каменею. Но в этом твоя главная проблема. Ты сумел стать только отражением. Понимаешь? А отражать больше нечего. Ты меня уничтожил. И тем самым уничтожил себя. А теперь что будешь делать?
Елена пронзительным взглядом смотрела на сына. Тот молчал, сжимая кулаки и с ненавистью глядя на мать.
- Я не прошу прощения за то, что бросила тебя, - произнесла она. – Ты все равно не поверишь, и будешь прав. Ты прекрасно выжил и без меня. Ты сильный. Я чувствую себя виноватой разве что в том, что вообще родила тебя.
- Ой, я тебя умоляю. Да не чувствуешь ты себя ни в чем виноватой, - поморщился Матиас.
- Чувствую. Не поверишь, но чувствую. Да, ты был нужен мне лишь для того, чтобы окрутить твоего папашку. И вырваться вот из этой дыры.
- А еще два сына нужны были тебе, чтобы урвать кусок от пирога Бреннанов.
- Угу. Но ты удивишься, материнские чувства во мне все-таки были. И есть. И к ним, и к тебе.
- Особенно ко мне, - ядовито заметил Матиас. - Я это всегда чувствовал.
- Я…
- Ты лучше вот что скажи. Только честно. Это ведь ты отца убила? Ты приказала взорвать его машину? - серо-стальные глаза молодого человека смотрели прямо на Елену.
Та на какую-то долю мгновения как будто растерялась, не ожидая такого вопроса в лоб, но тут же овладела собой.
- Нет, - отрицательно покачала она головой. - Нет.
- Врешь, - спокойно произнес Матиас. - Я же вижу, что врешь.
- Нет. Но я знала, что его хотят грохнуть. Знала кто и как. У меня были свои инсайдеры. Я лично ничего не готовила. Подумывала об этом. Я его окончательно возненавидела за то, что… он тебя не уберег. Я ведь была уверена, что ты погиб. Тут Вовка, конечно, хорошо меня вокруг пальца обвел… Да, я желала ему смерти. Но ничего не предпринимала. А потом мне люди из Москвы сообщили, что на него готовится покушение. Его ведь могли арестовать со дня на день, а он очень многих мог за собой на дно потянуть. Покушение организовали люди Макунина. Помнишь, был такой?
- А, еще бы. Деловой партнер отца, - брезгливо скривился от него Матиас. - Старый педофил. Жирное брюхо, сам как жаба, меня все норовил лапать. Отец велел мне подальше от него держаться, да я и сам от него шарахался как от чумы. Но его, помнится, через месяц после смерти отца арестовали. И он очень быстро в СИЗО умер. Вроде как от сердечного приступа.
- Мне было плевать, кто Вовку прикончит, - равнодушно пожала плечами Елена. - Макунин, Иванов, Петров, Сидоров… Я просто не вмешивалась.
- А если бы его другие не убили, то ты сделала бы это сама?
- Да, - без раздумий сказала Елена. - Кстати, ты в курсе, что он то же планировал меня убить?
- Нет. Но я не удивлен, - невозмутимо отвечал Матиас.
- Он собирался заплатить, чтобы мой вертолет сбили во время одной из моих поездок в Африку. Но люди Скелтона узнали об этом. Я тогда передала твоему папаше, что если я погибну, то он переживет меня не более чем на сутки. Это была не пустая угроза, он знал это и дал отбой. Кстати. Хотела спросить. А ты-то сам его любил? Отца?
- Какое твое дело! - угрюмо бросил Матиас.
- Я так и знала. Не любил. Не за то, что он с тобой делал. Просто такие как мы, не могут любить, - с каким-то садистским удовлетворением произнесла Елена.
- Заткнись! - вдруг заорал Матиас. - Заладила “такие как мы”, “такие как мы”! Нет! Не такие как мы! А такие как вы! И ты, и мой отец! Вы - да, всегда любили только себя любимых! А может, даже и себя не любили, потому что знали, какие вы твари! А я… я… я не хотел быть таким!
- Ты еще расплачься, - презрительно заметила Елена.
- Я… я другой, - проговорил Матиас.
- Да что ты говоришь?
- Я умею любить.
- Это кого же? Фелнера? Да. Ты его любишь. Как крокодил свою жертву. Ты же его сожрешь, сыночек. Я, кстати, Фелнеру это прямо сказала. Если я искалечила ему руку, то ты искалечишь ему душу и сердце. А у него есть душа и сердце. В отличие от нас с тобой, сыночек. Ладно-ладно, у тебя тоже есть душа и сердце. Но если и впрямь так, то ты пожалеешь своего любимого Андреаса. Расстанешься с ним.
- Это я решу сам.
- Ты уже решил. Я же вижу.
- Иногда я жалею, что не могу тебя просто прикончить.
- Не можешь? - удивленно подняла брови Елена. - Да ладно тебе! Можешь, и еще как. Ты ведь не убиваешь меня только потому, что хочешь сделать мою жизнь хуже смерти. Как там, в Апокалипсисе-то, говорилось?… Моя бабка, Царствие ей небесное, любила повторять. И люди сами будут искать смерти, но смерть убежит от них… Кажется, так.
Матиас закрыл глаза, словно что-то представив себе. Или собираясь с мыслями. Елена смотрела в мутное окно, за которым не было видно ничего кроме унылого покосившегося забора, да снежных сугробов.
- Знаешь, - проговорил Матиас после долгой паузы, - я все эти годы жил мечтой о том, как я разрушу все твое благополучие, великолепие. Никогда не хотел я тебя убивать. Да и сейчас не хочу. А вот сейчас мне хочется убить. Только не тебя, а себя. Потому что…
- Потому что ты осуществил свою мечту и не знаешь, зачем жить дальше, - Елена по-прежнему смотрела в окно. - Ты тоже оказался у разбитого корыта, как и я. Только вот я не собираюсь себя убивать. И тебе тоже не советую накладывать на себя руки. Моя бабка покойная говорила: “Не можешь жить как хочешь, так живи как можешь”. Вот и ты, сынок, живи как можешь.
Мать и сын некоторое время смотрели друг на друга молча. И тот и другой иначе представляли себе эту встречу. Они многое могли сказать друг другу. Но сейчас обоим было ясно: слова не нужны. Каждый из них знал всё, что мог сказать ему другой.
Матиас повернулся и молча вышел из дома, не попрощавшись. Елена смотрела ему вслед пустым взглядом. Она слышала, как завелся мотор, а затем затих. Сын уехал.
Лицо Елены было абсолютно спокойным. Она подошла к плите, на которой булькала старая кастрюлька, и стала помешивать в ней ложкой, как будто всю жизнь провела у этой плиты.
========== ГЛАВА 30. ЗА ПОСЛЕДНЕЙ ЧЕРТОЙ ==========
ГЛАВА 30. ЗА ПОСЛЕДНЕЙ ЧЕРТОЙ
Париж, октябрь 2017 года
Прошло полтора года. Осенним дождливым вечером Андреас брел по ярко освещенным Елисейским полям. Он всегда был уверен, что Париж прекрасен в любую погоду, этот город неизменно очаровывал его, даже опьянял, но в этот раз сверкающие огнями Елисейские поля с их блестящими мостовыми, с проносящимися по ним автомобилями, и толпы прохожих под зонтами на тротуарах его не радовали. На душе было тоскливо и неуютно. И концерт в Плейеле - одном из престижнейших залов Европы, концерт, на котором прозвучала и симфоническая поэма Андреаса Фелнера, посвященная Антону Вальковскому - этот концерт не радовал его.
Эта поэма звучала уже не в первый раз. Премьера состоялась в Сиднее, затем были Нью-Йорк, Лондон, теперь - Париж. Впереди были Вена, Москва. Публика принимала сочинение Андреаса тепло, в прессе были, в основном, положительные отклики, в которых Андреаса именовали талантливым молодым композитором, пережившим драматический крах карьеры пианиста, но нашедшим себя на новом поприще. Нет, поэму никто не называл гениальным произведением, а Андреаса новым Моцартом или кем-то в этом роде. Да и удел композиторов, продолжающих классические традиции в 21-м веке - это совсем небольшой сегмент ценителей. К тому же были и негативные отклики, даже была парочка разгромных публикаций. Андреас, впрочем, не слишком переживал по этому поводу. Его угнетало другое.
Он лично присутствовал на каждом концерте, где исполнялась его поэма. И каждый раз надеялся, что после концерта (или в антракте) к нему подойдет тот, кому была посвящена поэма. Антон Вальковский. Матиас Кронберг. На каждом концерте Андреаса окружало немало людей, которые говорили ему приятные слова, высоко оценивали его творчество. Но он охотно отдал бы все эти похвалы за один взгляд: пусть скептический, насмешливый и даже презрительный взгляд - один из тех, которыми любил так щедро разбрасываться Матиас Кронберг.
Но Матиас не появлялся. После отъезда Андреаса из Москвы они ни разу не контактировали. Не виделись. Не созванивались. Не писали друг другу, даже коротенькой строчки в мессенджере. Ничего. Они не простились навсегда, но и не обещали друг другу снова встретиться. Иногда Андреас сам задавал себе вопрос: а нужно ли было расставаться? И почему? И ответ был горьким и простым: Андреас так и не смог принять человека, которого узнал слишком хорошо. И он понимал, что Матиас щадил его, поэтому и отпустил. Да, Андреас сознавался в своем малодушии. Он столько раз говорил, что не может жить иллюзиями, что хочет знать правду. Но на самом деле отчаянно боялся узнать эту правду: узнать, кого же все-таки полюбил, и потому отчаянно прятался в своих иллюзиях, в которых перемешались образы юного романтичного Антона Вальковского и циничного, безжалостного, лживого Матиаса Кронберга.