Зеркало Горгоны (СИ)
- Автор: Omega-in-exile
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Зеркало Горгоны (СИ)». Краткое содержание книги:
- Да, да, давай, Андреас, давай же! - простонал он.
Андреас ввел два пальца в жаркий и тугой проход, который, впрочем, с каждым мгновением становился как будто все мягче. Матиас стонал, по его телу пробегали судороги, он сам насаживался на пальцы все глубже и резче, а его стон переходил в утробное рычание, спина выгибалась все сильнее. Он походил на хищника, готового к прыжку: молодого, сильного, грациозного и смертельно опасного. Андреас невольно любовался им. Матиас был тем, кого хотелось подчинять, приручать, кем хотелось обладать, обладать всем - до последней клетки сильного молодого тела. Не в силах сдерживаться, Андреас схватил Матиаса за волосы, заставив того откинуть голову и прижался пахом к его ягодицам.
- Давай, входи! Возьми меня! - рычал молодой хищник.
Эта животная страсть, пусть низменная и похотливая, буквально накрыла Андреаса теплой и мощной волной, которой он был не в силах противостоять и которая теперь утягивала его в океан, полный наслаждения и гибели. Андреас, казалось, забыл обо всем. Он не вспоминал о том, что было в прошлом, он забыл о том, что есть будущее. Для него существовало только настоящее. Только этот молодой, рычащий, исходящий желанием хищник, требующий, чтобы его взяли, чтобы им овладели. Хищник, жаждущий его, Андреаса.
Андреас принялся входить в манящее розовое отверстие, которое, казалось, трепетало от вожделения. Он чувствовал горячую тесноту внутри. Мышцы сжимались и разжимались, отчего Андреас чувствовал, как по его телу как будто пробегают электрические импульсы. Требовательное рычание его партнера снова незаметно превратилось в стоны, полные и боли и наслаждения. Когда Андреас задвигался в своем партнере, тот принялся подмахивать, одновременно выгибая спину, словно вставая на дыбы, и Андреасу казалось, что он наездник, которому предстоит усмирить и объездить сильного, дикого мустанга, пытающегося сбросить всадника. Это усиливало в нем жажду обладания, жажду укрощения, ощущение собственной силы и власти. Он все сильнее и глубже вбивался в Матиаса, а у того сладострастные стоны перемежались с утробным рычанием и пронзительными криками, когда Андреас задевал у него внутри чувствительную точку. Их обоих буквально трясло. Поскольку правая рука Андреаса была забинтована, тот действовал зубами, кусая крепкие плечи Матиаса, и тому это явно нравилось. Массивный диван ходил ходуном и отчаянно скрипел, и Андреас уже опасался, что диван не выдержит и просто развалится.
Андреас, наконец, с рычанием разрядился и упал на Матиаса, уткнувшись губами ему в шею.
- Я побуду в тебе еще немного, - прошептал Андреас. - В тебе так хорошо…
- Ммм, - промурлыкал Матиас.
Им действительно было хорошо. Очень хорошо. Они были словно в коконе тепла, а вокруг них была холодная пустота, в которую каждому из них предстояло уйти в одиночестве.
***
Торфянск, март 2016 года
Навороченный черный джип лихо пронесся по улице с покосившимися деревянными домишками на окраине Торфянска. Была середина марта, и если в Москве снега уже не было, то здесь, в нескольких сотнях километров к востоку от столицы, среди густых лесов и болот, снег был повсюду, и по обе стороны улицы громоздились гигантские сугробы. И жизнь, казалось, была погребена под этими сугробами, если она вообще здесь была.
Джип резко затормозил у ветхого домишки, окруженного покосившимся забором с зияющими дырами. Дверца распахнулась, из машины выскочил Матиас Кронберг, одетый неформально, но весьма дорого и элегантно, словно он собрался на променад по центру Москвы, а не прибыл на окраину заваленного снегом провинциального райцентра. Дорогие ботинки, клетчатые брюки, элегантное приталенное пальто, затянутые в тонкие кожаные перчатки руки, небрежный повязанный шарф, запах дорогого парфюма, тщательно уложенные волосы… И, само собой, наглая, самоуверенная улыбка на гладковыбритом лице. Матиас с презрением осмотрелся вокруг, брезгливо глянул на протоптанную в снегу узкую тропинку, ведущую к дому, и двинулся по ней. Открыл незапертую калитку, толкнув ее одним пальцем, чтобы не запачкать перчатки.
Двор был весь в сугробах, из которых кое-где торчали засохшие, черные прошлогодние стебли. На всем была печать заброшенности и упадка. Здесь явно долгие годы никто не жил. Вместо улыбки на лице молодого человека появилось мрачное выражение. Точнее, лицо снова превратилось в застывшую, красивую маску. Он медленно подошел к дому, поднялся по скрипящим, полусгнившим ступеням на крыльцо и толкнул дверь. В лицо ему пахнуло тяжелой сыростью. В доме было темно, мебель была старой, рассохшейся, разломанной, кое-где висело линялое тряпье. Топилась печь. За столом сидела женщина.
Он не сразу узнал свою мать. Ничего общего с холеной, надменной Элен Бреннан у этой женщины не было. На Матиаса смотрела обычная баба в невзрачном платье и душегрейке, с косынкой на голове. Взгляд был тяжелым и усталым. Лицо – осунувшимся, постаревшим.
Молодой человек молча смотрел на эту женщину. Его лицо ничего не выражало.
Елена тоже молчала, подперев голову руками и глядя на сына.
- Ну, и к чему этот перфоманс? - насмешливо подняв бровь, поинтересовался Матиас. - Ты ведь специально для меня все это устроила?
- Да, сынок, для тебя, - спокойно ответила Елена.
- И ты думаешь, мне это нужно?
- Извини, использовала то, что было под рукой. На свое представление ты потратил гораздо больше. Миллионы долларов, так ведь? На подкупы, добычу информации и все прочее. И, в конце концов, ты получил, что хотел. Правда?
Матиас молчал.
- Ты хотел лишить меня всего: положения, семьи, денег. Ты этого добился. Ты хотел, чтобы я вернулась ту жопу, из которой с таким трудом вылезла. Вот, я снова в этой жопе, можешь полюбоваться. Да, блядью на трассе я не стала. Ну, тут уж извини, возраст. В такой профессии на пенсию рано выходят, как в балете. Ах, да, ведь ты хотел снова засунуть меня в магазин, где я работала. Здесь, у рынка. Но тут ничего не получится, извини. Тот магазин давно снесли. Я сама позавчера ходила, проверяла. Выстроили какой-то торговый центр. Хочешь, я туда устроюсь?
Елена замолчала, пристально глядя на сына. Тот тоже молчал, лицо оставалось неподвижным, но затянутые в перчатки руки сжались в кулаки.
- Ты отомстил, - произнесла Елена. - Торжествуй. У меня больше нет власти. Деньги… да, еще есть и немалые. Но это, конечно, ничто по сравнению с тем, что было. У меня больше нет семьи. Муж превратился в идиота-паралитика, впрочем, о нем я не жалею. Ему никогда не было дела до меня, какого хрена мне должно быть дело до него? Вот только о своих детях скучаю… Ну, что ж, они уже большие. Сами справятся. В конце концов, я была им плохой матерью.
- Им? - глаза Матиаса сузились.
- Тебе тоже. Это само собой разумеется, - голос Елены звучал равнодушно и устало.
- “Само собой разумеется”, - повторил Матиас. - Вот в этом ты вся!
- Да. Я такая. Какая есть. И другой не стану.
- Вот уж удивила! - Матиас криво усмехнулся.
- Понимаю, - ответная улыбка Елены была такой же кривой. - Я тебе испортила триумф. Ты ведь мечтал меня увидеть рыдающей, униженной, раздавленной. Как в сказке: старухой у разбитого корыта. Но извини, сынок, не умею я плакать и рыдать. Да, за двадцать с лишним лет я привыкла жить в роскоши, питаться деликатесами, отдавать приказы. Но, знаешь, для меня ничего не стоит картошку почистить, щи сварить. Я, кстати, сварила. Хочешь? Проголодался, небось, с дороги…
- Спасибо, с тобой я и срать рядом не сяду, мамочка, - сквозь зубы бросил Матиас.
- А нервы у тебя не такие крепкие, как у меня, - заметила Елена. - Ну да, тебе досадно. Учись не показывать свою досаду, сыночка. Никто не должен видеть твоей слабости. Особенно твои враги. У тебя их много. А будет еще больше. Ты такой же, как я.
- В точку попала, - тихо произнес Матиас. - Вот за это я тебя больше всего и ненавижу. Даже не за то, что ты меня бросила как кукушка, а вот за это: я такой же, как ты. Такой же. И другим не стану.