Электронная книга - «Я выбираю сдаться (СИ)». Краткое содержание книги:
В подъезде Слава дошёл до лифта и сел на пол рядом. Вытянул промокшие ноги. Сделал пару раз вдох и выдох — но получилось с дрожью и кашлем. Он провёл ладонью по лицу — вытер кровь с разодранной губы, посмотрел на красноватые разводы — и обтёр о светлые джинсы. Матери не понравится отстирывать кровь. Кровь очень плохо отстирывается, если её не замочить сразу.
Мать, вообще-то, сразу после переезда поставила ультиматум: периодически разрешаю шататься по улице, но никаких драк, ментов и скинхедов. Мать раз за разом повторяла это условие, стоило Славе где-то накосячить. Мать никто не думал слушать.
«Мне похуй, — отвечал своему внутреннему зверю Слава. — Так похуй».
Ультиматумы, запреты, компромиссы, уговоры, договоры, пропаганда — Слава готов закричать Матери в лицо, чтобы это было громко и страшно. Что нет никакого больше Димы Вальца, Зеленоградского и прошлого. Ты победила, Мать, ликуй.
Двери лифта с шумом разъехались. Незнакомая Славе женщина выкатила вперёд коляску, посмотрела на его разбитое лицо и корявые попытки подняться с пола. Он заполз внутрь, едва проход освободился; даже не оглянулся на безликую мамашку. Нажал седьмой этаж.
Лифт, зеркало, незнакомый человек в нём. Три квартиры на площадке. Крайняя справа. Замок. Ключ. Мать.
Слава вошёл в квартиру — сегодня здесь царила совершенно иная атмосфера. Пахло жареным. Он сдёрнул с плеч напрочь промокший бомбер, уронил его мокрой кучей на светлый ковёр. Снял берцы с налипшими на них кусками грязи. Медвежьей походкой прошёл в коридор — и остановился. На кухне, вперёд по коридору, за одним столом с Матерью, сидел её любимый Мелик — толстый узбек с залысиной на макушке, кривым носом и золотым зубом. Слава застал обрывок разговора; Мать говорила именно про него:
— А он у меня фашист.
И Мелик посмотрел на застывшего посреди коридора Славу. Славу Сироткина, избитого, с опухшим красно-синим ебалом, порванными шмотками и сбитыми в кровь руками. Сына женщины, с которой он закрутил умопомрачительный роман. Тот самый непутёвый ребёнок, о котором она говорила самые мерзкие вещи.
Они посмотрели друг на друга. Чётко в глаза.
Слава быстро ушёл к себе и хлопнул дверью — Мать оживилась только тогда, прерывая рассказ. Посмотрела на исчезающий в дверях силуэт. А Мелик сказал:
— Да знаешь, нормальный он у тебя парень.
У себя в комнате Слава сел за стол. Достал из рюкзака тетрадь по литературе, шлёпнул небрежно о клавиатуру. Включил свет, нашёл в стаканчике ручку. Со свистом выдохнул. Облизал чуть подсохшую кровавую корку на губах.
Ему вспоминалась заглавная песня из сериала «Щит и меч».
С чего начинается Родина?
Его Родина началась с нелюбви. С существа-Матери, скачущей по съёмным квартирам и общежитиям. С ободранных обоев, лысых дядь в кожанках, цыган в коммуналках, грязи и ненависти. С переломного момента в истории России, когда вся гниль и ненависть народа просочилась на улицы. Слава оказался досадно затянут в гнилостный водоворот. Вальц, новенький в их зеленоградской школе, красиво пел про Рейх. Про бравых бритоголовых москвичей. Про охуевших чурок.
С чурками он даже не жил. Никто не слушал прикатившего со столицы малолетнего фанатика. Зато Слава вспоминал своё раннее детство. И медленно, по крупицам, собирал схороненную злобу. Репортаж про погром являлся лишь частью большого пузыря обиды.
Просто Дима Вальц оказался мудаком. А маленький Славка Сироткин очень плохо отличал чёрное от белого.
И когда всё лопнуло — тогда в мир пришли оттенки.
Слава нащупал в кармане телефон. Нерешительно достал его, проигнорировал несколько пропущенных от Матери, ткнул на кнопку телефонной книжки. Прощёлкал до конца. Задержался, разглядывая выбранное «Жозик».
Нажал на вызов. Приложил трубку к уху и считал гудки — как обратный отсчёт.
— Жозеф. Это я, Сироткин. Я выбираю сдаться.
***
По школьному коридору Слава шёл с гордым видом и расколоченным лицом. Губы немного зажили за день, покрылись коричневой коркой. Мать в тот вечер остановил лишь Мелик, перед которым она не хотела показаться настоящей; предложила заклеить разбитую бровь пластырем. Покривила морду, рассмотрев все синяки поближе, но вслух не сказала ничего. Про синяки Мелик уверенно сказал: «Да забей, пройдёт». Рёбра ломало. Сбитые костяшки скрыли под бинтами.
Народ шёл мимо, пялился и даже оборачивался. Никто не строил догадки, кто так отпиздил новичка Сироткина — бритая башка говорила сама за себя.
И в классе, проигнорировав бубнящую гопоту, он сел на противоположный ряд. К окну. К Жозефу Манукяну.
У ЕВ было очень интересное правило: те, кто по какой-либо причине не сдали сочинение вовремя, потом зачитывали долги перед классом. Испытание не для всех — выйти перед разношёрстной толпой и прочитать вслух свою кривую писульку, но против должников отлично работало. Никому не хотелось позориться. Слава уверенно поднялся, сжимая помятый листок в руке. Вышел к доске, развернулся лицом к классу.
В этот момент смотрели на него все.
А он — лишь в своё сочинение.
Слава вдохнул побольше воздуха, ощущая непонятную лёгкость на душе, и начал громко читать:
«Я бы не хотел начинать это сочинение как-то банально. С длинного вступления, введения и заданной темы.
Думаю… Что за последний месяц в моей жизни произошло много событий, так или иначе повлиявших на ответ. Скорее всего, пиши я это сочинение в начале сентября или в прошлом учебном году, вы бы даже не стали его читать.
Я люблю Родину за шанс измениться, который она порой предоставляет всем нам. Россия — это очень многогранная страна. Россия — это широкий гостеприимный дом для всех. И здесь очень важно уследить момент, когда ты приходишь в гости. В гостях не принято сорить, невежественно себя вести, ломать и забирать чужое. Иногда, когда ты забываешься в обманчивых убеждениях, ты начинаешь разрушать собственный дом. Прогонять пришедшего с миром гостя. Или, наоборот, принимать противоположный облик — заходить в чужую церковь, вышибая дверь с ноги.
Конечно, в нашем мире есть люди невоспитанные. Не наученные чтить чужой устав. Подлые предатели. Разрушители спокойствия в необъятном русском мире — и именно тогда, когда ты доходишь до точки невозврата, русский мир подаёт тебе шанс исправиться.
Долгое время я ошибался, стараясь заслужить это самое благословение. Я вёл себя крайне несправедливо по отношению к тем, кто приходил в дом со всей широтой души, и игнорировал тех, кто откровенно гадил под ноги. Я не видел оттенки, кроме чёрных и белых. Я ощущал себя вершителем справедливости, но, на самом деле, просто искал спасение.
И, лишь когда меня предали мои друзья, мои принципы, мои убеждения и былая власть — тогда я понял, что Родина — одна для всех. Родина не поощряет зло; злом нельзя искоренить существующие в мире проблемы, только породить ещё больше. Это тот закон, который действовал тысячи лет. И который нужно принять в месте, где все мы живём.
Место, где нет повода для бесконтрольного насилия.
Место, где все равны.
Место, где я могу познакомиться с прекрасными людьми со всех уголков Необъятной.
И именно за это я люблю свою Родину».