Электронная книга - «Я выбираю сдаться (СИ)». Краткое содержание книги:
И, залезая в подкатившую электричку, оставил все переживания за дверьми вагона. Впереди платформа «Зеленоградская», кирпичный недострой и знакомые побритые морды. Там, в вагоне, он толкнул локтем торгаша с восточным акцентом — он стоял посреди, увешанный какими-то тряпками и китайским барахлом.
Вторая догма звучала как «абсолютная верность». Себе, убеждениям, семье и знакомым, стране и ее культуре. Славе нравился девиз «честь моя зовётся верность» — и он хотел себе подобную татуировку на предплечье.
Он рассуждал об этом, сидя напротив хмурого носатого деда. Носатый дед вёз с собой клетчатый баул из мешковины. Электричка оказалась наполнена дачниками, что всеми силами пытались выжать из непродолжительного бабьего лета максимум. Везли кучу сумок, читали журналы про сад и огород, спонтанно заводили разговоры друг с другом. Славу атмосфера дачной тусовки угнетала, а смотрелся в душном вагоне он белой вороной.
На платформе ждал полный состав. Вальц, Чепуха и Паха со своей младшей сестрой подмышкой.
Вальц обниматься бросился первым, едва различил в толпе выходящих знакомую бритую башку; разбежался, подскочил и запрыгнул сверху, сгребая за плечи. Слава чуть не завалился на спину, но удержался.
— Славка! Славка, смотрите! Живой!
Здоровяк Паха пару раз ощутимо шлёпнул по спине, Чепуха скромно пожал руку. Обиженная малявка осталась в стороне, немного боязливо поглядывая на друзей своего брата — все одинаковые.
Почти.
Паха, самый крупный, сильный и неумный в их своре, старался всеми силами огородить младшую Светку от пакостей русского мира — но Светка, утирающая поплывшую тушь кулачком, самостоятельно не справлялась. Чепуха и сам не понимал, что забыл в тусовке скинов-позеров, тощий прыщавый глист (им удивительно легко командовать) — недостаток общения свою роль играл.
Вальц — самый яркий. Они не стали никого нарекать лидером, но лидера в Вальце очевидно видели все. У него были эти качества.
— Свет, ну чего случилось? — Паха вновь обнял свою унылую сестру, прижимая к груди. — Кто обидел? Расскажи парням.
— К-карен, — Света, наоборот, оттолкнула брата от себя, вытерла заплаканные глаза и решилась рассказать всё сама: — В общем.
Света, похожая своим внешним видом на неумелую пародию готки, в красках описала, кто такой Карен: Карену, какому-то отморозку из их класса, очевидно понравилась Света. Свете Карен не нравился. Карена не одобрил сам Паха, мама и бабушка. Но Карен не сдался, и продолжил терроризировать бедную Свету — плёлся по пятам до дома, стучал в окно по вечерам, обнимал в коридоре и вёл себя как полный мудак.
И однажды Света сказала: «Я расскажу всё брату».
Но Карен парировал: «А рассказывай, я расскажу всё своим братьям».
Так она оказалась на платформе, зарёванная, грустная и ужасно напуганная что своей судьбой, что судьбой брата. Слава слушал рассказ Светы молча, хоть и зверская ненависть плескалась внутри; меньше всего он ожидал, что придётся кого-то пиздить.
— Когда это случилось? — спросил Вальц.
— Сегодня, — съёжилась Света, — я только из школы пришла, сразу к Паше!
— А он чего? — продолжил свой гестаповский допрос Вальц. Было видно, что Свете тяжело вспоминать сегодняшний день. — Где твой Карен?
— Его оставили на допы.
Слава неожиданно включился в разговор:
— Так и с хрена ли мы ждём? Пошли к школе!
До школы идти от платформы не слишком далеко: через обоссанное кафе «Браво» прямо напротив, мимо дороги и ебучих торгашей с противоположной стороны улицы. Компашки бритоголовых парней в посёлке побаивались всякого рода продавцы огурцов. С наступлением осени стало полегче, но разъёбанную ночью палатку с арбузами все запомнили надолго. И арбузы впредь старались не оставлять на ночь.
На узком тротуаре Вальц оказался позади, рядом со Славой. Не идущий впереди всех, не рядом с Пахой или Чепухой, а именно около прибывшего с Мытищ Славы.
— Как ты? — тихо спросил.
Сначала были Вальц и Слава. Затем примкнул Паха. Чепуха — самый последний. Отношения у них двоих естественным образом сложились крепкие и близкие. Против жестокого мира проще идти рука об руку.
— Да нормально, — Слава смотрел себе под ноги. Вальц — только на него. — Типа… Как везде.
— Ну ты чё, Мытищи же! Успел познакомиться с кем-нибудь?
— Пока нет.
Слава тут же почувствовал себя каким-то уродом, неспособным завести нормальные связи самостоятельно. Да, Вальц общительный. Хороший стратег и рациональное звено в любой команде. Но то Дима Вальц. Слава ощущал себя голым против всего мира с тех пор, как переехал. И тусовка московских националистов его не привлекала.
Честно — он об этом даже не думал.
— Мы к тебе как-нибудь приедем, — предложил Вальц, заметив, что Чепуха с Пахой также общались на какую-то свою тему. — Или я один. Хочешь?
— Чё-б нет. Давай.
— А сегодня можно? Мать дома?
— Я хуй знает, — замялся Слава и почесал пух на затылке, — в любом случае, вдвоём она нас не выгонит.
— Отлично.
Складывалось впечатление, что видеть Славу оказался рад лишь Вальц. Даже не складывалось — укреплялось. Чепуха, и то всегда плывущий на своей волне, оказался максимально отстранён. Пахе — отвоевать честь сестры с чужой помощью да нажраться в слюни. Или вовсе свалить к своей возлюбленной Дашке; с появлением Дашки их встречи совсем потухли. Как и с переездом Славы. Работы Чепухи в проклятом «Ростиксе». Один Вальц болтался от одного к другому.
У школьного порога Карена они подловили довольно быстро. Толпу бритых парней рядом со Светой невозможно не заметить, а рот у Карена изогнулся буквой «о». Про светиного брата он слышал от своих же — описывали, что морда кирпичом и белые шнурки на «бульдогах» — однако, что в жизни он окажется крупнее, чем в мыслях, Карен никак не ожидал.
Но Карен выёбываться любил и подошёл к Свете совсем без страха.
— Что, привела своего брата, шлюха?
Паха сразу же отпихнул Карена куда подальше, загораживая сестру своей спиной. Зеваки, застывшие на крыльце, охнули.
— Шлюхой свою мать называть будешь.
— Я тебя предупреждала! — гордо выпалила Света своим писклявым голосом.
В таких ситуациях Вальц вмешивался первым, убеждая всех перенести драку на пустырь; в конце концов, на пороге школы, пусть и бывшей, месить друг друга — не вариант. Это подстава для Светы. Но Паха в этот раз остановился сам:
— На пустыре, через час. Зови своих грязных хачей и погнали.
Карен злобно посмотрел на всех собравшихся, почему-то задержав взгляд на Славе.
Слава не понял, почему.
Да и сам Карен не придал этому никакого значения — просто Слава выделялся. Его не назвать ни страшным, ни красивым. Он не выглядит зло. Он не выглядит добро. Другие — Вальц с хитрым лисьим прищуром, Паха с кирпичной нечитаемой мордой, Чепуха с шуганным длинным ебалом — читались сразу. А Слава словно не с их компании.
— Ну, я устрою вам проблемы.
========== 2/2 ==========
От деда у Пахи остались Жигули. От Жигулей текли все девушки Зелёнки. От ментов Паха успешно скрывался — права в семнадцать ему просто не могли выдать. Они дошли до Пахиного дома, забурились в подгнившую баклажановую жигу — и собрались к блядской Дашке — не прямиком на пустырь. Чепуха хотел было сесть рядом с Пахой, на пассажирское, но ему категорично указали назад.
— Да блять, Паха, — возмутился Чепуха. Слава тогда впервые за день услышал его голос так близко. — Со своей Дашей уже все мозги выеб.