Электронная книга - «Я выбираю сдаться (СИ)». Краткое содержание книги:
«Да».
«Да мне надо дома к вечеру быть, ты в курсе?»
«Так вали прямо щас, тебе ли не похуй?»
Гопота в лице Денчика с Некитом еблась с девчонками. Гопота — два необразованных быдлана, которые мало чего в этой жизни заслуживали — перед уроком громко хвастались (ладно, хвастался только Некит), как и в какой позе. Какие сиськи. Какой засос. Слава ненадолго остановился на лестничной площадке, обдумывая свои ощущения. Зависть вновь кусала за мягкие части: как так, чёрт возьми, все вокруг уже вовсю крутят отношения — а он одинокий идиот с легендой про выдуманную девчонку.
Так что Слава нервно согласился: «Ну жди, на элку сяду и отпишу».
Вальц не отступал, но, может, что-то правильное в его поведении и было. Не столько правильное, сколько естественное. У Славы колотилось от нервов сердце. Узнай Валерия Александровна — узнает Мать. Узнает Мать — полный пиздец. Проебёт шанс — останется девственником, так и не попробовавшим секс.
А на девушек у Славы просто не вставало. И он думал, что это очень позорная хуйня, смотреть в порно именно на член.
И думал, как хорошо съёбываться из школы в сентябре, когда ни куртку, ни сменку можно не носить.
В электричке, прижавшись виском к холодному окну, Слава снова набрал Вальцу, недовольно при этом вздыхая. Вальц решил продолжать банкет, получив благословение в лице уехавших бабки с дедом. Как смешно получалось.
***
У Вальца очень холодные пальцы и тёплые губы.
Своими ледяными руками он провёл по рёбрам, задрав толстовку под шею; тело непроизвольно выгнуло, стало щекотно и неприятно. Соски моментально сжались в две скукоженные горошины.
Слава выдохнул. Вальц изучал его, как зверь хороший кусок мяса — щупал в основном руками, стеснительно целовал в шею и чуть-чуть кусал. На втором этаже, в его комнате, очень уютно и солнечно. Распечатка с агиткой Рейха над компьютером, широкое окно, бабушкин ковёр на стене и прижатая к этому ковру солдатская кровать. Комната Вальца оставляла в душе светлые и родные чувства; словно приехал погостить на лето в деревню. Жаль только, что жил Вальц ни в какой не в деревне, и вот эта агитка с Гитлерюгендом (самая нейтральная, где пацанёнок играет на барабане) — очевидно лишняя. Слава вытянул ногу и зарылся пальцами в густой ворс. Вальц зачем-то нагнулся над грудью и поочерёдно облизал соски.
— Зачем? — посмеялся Слава. — Отъебись от моих сосков, Вальц.
— А мне так нравится.
Он улыбнулся хитрой лисьей улыбкой, снял с себя футболку: белый, нетронутый солнцем (только руки, не прикрытые одеждой, озолотились за лето «дачным загаром»), совсем нескладный — мышцы слабо выделялись грубыми мазками на животе и груди. У Славы поднимался член. Слегка тянуло в паху. Показалось, будто в комнате совсем жарко — он также, как и Вальц, снял верх.
После сразу же потянулся к груди Вальца и, как он любил, потрогал соски. Зажал, покатал меж пальцев.
Они оба стыдливо краснели, совершенно не зная, что делать. Слава подумал, что будет правильно наклонить Вальца к себе и долго, влажно целовать.
— Я смотрел порно, — вспомнил Вальц, поднявшись и застыв на вытянутой руке, — весь интернет проебал на него, но неважно. И я купил всё нужное.
— Бля, Дим. Ты серьёзно пригласил меня потрахаться? Как во всех этих идиотских фильмах?
Но Вальц не ответил; он разогнулся из неудобной позы, расстегнул брюки Славы и, пальцами подцепив трусы, сдёрнул их вниз. От всего разыгралось волнение: первый опыт, неловкие разговоры, действия, вздохи — по розовым ушам Вальца очень заметно. Тот последний раз взглянул на Славу из-под нахмуренных бровей, разделся сам и перекинулся к своему рабочему месту.
Вальц открыл ящик в столе, пошуршал лежащим там мусором, достал два отделённых от общей связки «трояна» и бутылку аптечной смазки. Сам размял себе очко, сам раскатал презерватив по члену Славы — тот только молча смотрел и смаковал моменты, когда Вальц пальцами касался головки. Затем Вальц лёг животом на кровать, выпячивая свой зад. Тощие ягодицы, стройные ноги, светлый пух, светящийся на солнце, — Слава проглотил слюну и положил ладони на бёдра, веером раскрывая пальцы. Провёл вверх против волос, обвёл полукругом задницу, большим пальцем надавил на приоткрытый анус.
Лежащий под ним Вальц нервничал. Дышал тяжело. Славе — не легче.
Он правда собирался это сделать? Страшно и ужасно интересно. Будоражило до остановки сердца.
— Ну? — тихо попросил Вальц, укладывая голову набок.
Слава притёрся поближе. Помог себе рукой.
Бля, как же это было тесно, скользко и охуенно!
С девушкой, скорее всего, не сравнится — из того, что Слава слышал от других, видел в порно и читал в интернете — это совсем другие ощущения. Рукой так не сделать. Он нелепо постанывал и медленно двигался, прислушавшись к брошенному в тишину «помедленнее»; он старался забыть, что это был Вальц. Его друг и, вообще-то, человек мужского пола.
Видел бы кто-нибудь, Паха или Чепуха — нихуя б не поняли.
Но Вальц, то ли уже устав лежать в одной позе, то ли стесняясь задом кверху, перелёг на спину, закинул ноги на поясницу и придавил к себе. Лицо Славы оказалось над чужим. Губы к губам. Тело к телу.
Как и в прошлый раз — всё случилось крайне быстро, в положенные пять минут. Идиллию прервал звонок; дебильный рингтон с панковскими мотивами прозвучал на всю вальцевскую комнату, и Слава мгновенно вскочил. Голый, красный, мокрый. Поднял брюки, вытряхнул Нокию. Противное «Мать» светилось на экране. Вальц напрягся:
— Кто?
— Мать!
Высказанное «ебать» Слава уже не услышал. Поспешил немного привести в норму дыхание и ответить Матери. Мать кричала. До неё дошло: Слава мало того, что сбежал из школы, так ещё и нихера не делал домашку, хамил и напал на цыганских детей. Слава слушал злобный монолог молча, хмурясь и белея на глазах беспокойного Вальца. Сел на кровать, попятившись назад, слабо оправдался: «Мам, я объясню всё дома». Но Мать то ли не хотела сына больше слушать, то ли охрипла — сквозь динамик обрывочно долетал её визг — и отключилась.
Они оба поникли. Слава отбросил трубку на пол, не скрывая злости, и торопливо выпалил:
— Мне пиздец.
— Спалили?
— А ты как думаешь, сука?
Собирался Слава на ходу: трусы, носки, брюки, кое-как надел на себя тесную футболку, неприятную к потному телу, буквально влетел в толстовку. Ухватил лежащий около кровати рюкзак, выбежал прочь. Вальц очнулся только после, одел низ и благосклонно забыл про верх; сорвался как ошпаренный, убегая вслед за Славой.
В коридоре Слава путался в шнурках, а сердце колотилось до боли, и вовсе не из-за секса. Хотя секс, конечно, роль в поганом исходе сыграл немалую. Не будь Вальца, всей его дебильной влюблённости, тупого характера Славы — тогда Мать осталась бы в позиции нейтралитета ещё некое время.
Какой же он дурак.
— Я дико извиняюсь, но меня отпиздят дома, — выдавил из себя Слава, когда они уже стояли на крыльце. — Поэтому… Вот так.
— Да я понимаю, — виновато отвечал Вальц. — Вали уже, может на элку успеешь.
Но Слава немного помялся, переступив с ноги на ногу, будто хотел сказать что-то ещё, и Вальц сделал что сделал — слегка чмокнул в губы. На прощание. Романтический сопливый момент. К сожалению, никаких чувств оно не вызвало, кроме прикрытого под улыбкой раздражения.
— Пока.
Дашка шла мимо, посланная матерью купить хлеба, и как-то задержалась, проходя мимо дома Вальца, когда заметила на крыльце две лысые башки.
***
Сочинение, как и монолог Катерины, остались лишь в виде записи в дневнике и двух двоек в журнале. Мать полностью лишила карманных денег и установила новый комендантский час — дома до восьми вечера. Без друзей. Без драк.