Электронная книга - «Я выбираю сдаться (СИ)». Краткое содержание книги:
— Никто не узнает, — повторил безнадёжно Слава.
— Поэтому ничего не бойся.
Дима Вальц, бесспорно, имел при себе очарование и лидерские качества. Слава поднял голову — лица их оказались друг напротив друга. Аккуратное лицо Вальца с густыми русыми бровями; волосы на голове были такие же густые, пока они все вместе их не сбрили. Он приоткрыл рот. Резко вдохнул, медленно выдохнул. Посмотрел прямо в глаза.
Слава знал, что от Вальца ожидалась любая подстава. Поддался вперёд и просто уткнулся губами в губы.
***
— У Наташки просто охуенные дойки!
— Чё, дала всё-таки?
— Ага, вот, смотри!
— Бля, ну пиздец. Я тебе теперь сотку должен.
Сидящий впереди Некит оттянул ворот своей олимпийки и продемонстрировал удивлённому Денчику свежий красноватый засос; Слава скривил рот, тут же вернувшись к чтению заданной на выходные «Грозы». Манукян через парту разучивал вместе с Прыщом монолог Катерины — монолог Слава решил оставить на потом. А потом перерастало в «когда-нибудь».
Отчего же люди не летали, как птицы?
— А чё ты, Славка?
Вскоре гопота вспомнила и про Славу. Слава сидел, прижавшись спиной к стене, а ноги завалив на пустой стул рядом. Отвёл взгляд от книги, состроил довольный вид, хлопнул ресницами:
— Мне ответила взаимностью одна классная девчонка.
Воскресным утром Мать проспалась и сильно удивилась присутствию Вальца в своей квартире. Всплеснула руками. Похлопала ртом, словно рыба на рынке. Глаза её бегали по сторонам, мысли шевелились в голове: да или нет. Начать сугубо семейные разборки или смириться, что из Зелёнки сын по-прежнему тащил за собой лысых отморозков. Но Мать, во-первых, проснулась с бодуна (ей колотило по башке), во-вторых к Вальцу не имела столь веских претензий. Наигранно-нежным тоном пролепетала: «Давно не виделись, Дима».
Слава понял, что ему пиздец.
— Ковалёва что ли? — ржал Некит. — Колись давай, кто она?
— У моей девочки небольшие проблемы с общением, — не отрываясь от «Грозы», сочинял на ходу Слава, — но она не из нашего класса. Не из нашей школы.
Мать кричала громко и страшно. Мать тыкала пальцем, называла всех славиных друзей «малолетними маньяками», грозилась совсем лишить денег, телефона и компьютера. Слава срывался в ответ, утверждая, что Вальц — самый безобидный. Не стоит на учёте. Не сидел в обезьяннике. Не сломал ни одного ебала за всю свою мирную жизнь.
Но на Мать слова действовали ничуть не отрезвляюще. С разбега в карьер — она заводила старую-старую песню про Магу, ментов и жалость к самой себе.
Как я могла тебя родить от того козла. Как ты вообще мог у меня родиться — фашист проклятый. С кем связался.
Слава слушал молча, принимая каждый выкрик Матери. Плотно стиснув зубы и кулаки.
— Интригуешь, братишка, — подключился Денчик. — Ну, хоть скажи, красивая?
— Красивая.
— А грудь как? Трахались уже?
— Грудь маленькая, но мне такие нравятся. Нет, не трахались.
Тупые разговоры о женщинах утомляли. Его друзья поневоле — два быдлана, точно сошедшие с гор — обладали крайне ограниченными интересами. Выпивка, ебля, машины. Полузгать семечек, гоп-стопнуть кого-нибудь в школе или за её пределами. Затравить мелкого цыганёнка Яшку. Слава заметил, что разговаривали они слишком громко, и Манукян периодически поворачивался в их сторону со злобным видом.
Пожалуй, впервые он хорошо понимал Манукяна.
— У нас скины всегда встречались с готками, — по обыкновению пиздел Некит. — Такая парочка у нас образовалась в прошлом году, такие у неё были сиськи!
Эти самые сиськи он обрисовал, сжимая пальцы в полукруг. Денчик загоготал.
— С готкой встречаешься, да, Славка?
— Не совсем.
Свою воображаемую девушку ассоциировать со Светой Слава никак не хотел. Строчки пьесы расплывались; в подобной атмосфере ничего нельзя запомнить. На счастье всех звонок сегодня прозвенел вовремя.
ЕВ не была такой же свирепой как АА — но двойку за невыученный монолог влепила Славе от души. Он не расстроился — никогда не расстраивался из-за домашки. Только вот в конце ЕВ, помимо сдачи долгов и чтения нового произведения, задала сочинение в рамках подготовки к будущим экзаменам: «за что я люблю свою Родину». Некоторые особо умные и смешные повернулись в сторону Славы.
Манукян оказался среди них. Тема трудная. Особенно для такого как Слава.
И Манукян же подсел к Славе на большой перемене, когда тот рубился в Штирлица, отвязавшись от подзаебавшей гопоты.
— Чего тебе, Жозик? — это очередь Славы ответить на явно позабытую Манукяном стычку.
— Что с АА?
— АА ничего, — Слава быстро глянул на Манукяна. Сидел вполоборота, положив локоть на подоконник. Очень важный орёл. — Возненавидела меня, но тройбан нарисовала.
— Ну вот, ты же нормальный парень, — завёл он разговор на свою тему. — Нахер ты общаешься с быдлом?
Это же быдло хвалилось на остановке, какой Манукян классный хач и как легко даёт списывать.
— Чего? Ты же сам с ними общаешься.
— Это я держу их на поводке, а не наоборот. Они приносят деньги. Я оказываю услугу. Бизнес, Сироткин, бизнес.
— Охуенная еврейская схема. Армянская, прости.
Слава запоздало подумал, что зря это вырвалось из его поганого рта. Не имея понятия, как писать сочинение, он рисковал сесть в дерьмовую лужу без посторонней помощи. Но Манукян посмеялся. Шутка, кажется, понравилась.
— Нет, ты точно не злой и свирепый идейный националист.
— Жозик, конкретнее. Ты что хотел?
— Сочинение. Ты же просто не напишешь его. Или напишешь так, что из школы вынесут вперёд ногами — Валерка постарается.
— Я не прошу у тебя помощи.
— А очень зря.
На этих словах Манукян вырвал телефон из рук Славы, сразу же поднимаясь с лавки; Слава не успел среагировать быстро, только вытянул «э-э-э» и вскочил вслед за обнаглевшим Жозиком — Жозик выключил игру и залез в контакты.
— Э, чё делаешь, — бесился Слава. — Верни, блять!
— Всего лишь благосклонно даю тебе свой номер, — юлил Манукян, уворачиваясь от бунтующего хозяина мобилки.
Он вернул телефон. И в книжке появился абонент «Жозик».
— Блять, нахуя?
— Ты мне позвонишь. Я могу поспорить.
— А вот и нет, — Слава открыто лыбился, обнажая зубы. Впервые в этой школе кто-то увидел его открытую улыбку. — На что спорим?
— Ни на что. Спортивный интерес.
Манукян повёл себя по меньшей мере ебануто; быстро ушёл прочь, наверняка понимая это, и оставил Славу подумать над своим поведением в очередной раз. Слава мог пойти по пути наименьшего сопротивления — просто удалить номер с памяти и всё — но не стал этого делать. Если пригодится. Если правда не сообразит, что можно расписать про Родину в двести слов.
Неясное чувство подсказывало — с такими убеждениями — практически ничего.
После третьего урока Слава пошёл в туалет. Там же его в самый неподходящий момент застало внезапное сообщение от Вальца. Затем ещё одно. И ещё. Мобильник в кармане вибрировал; Слава выругался под нос, поссал, застегнул ширинку — и вылетел из туалета, даже не читая вальцевские сообщения. Просто взял и набрал ему.
«Чё случилось, Вальц?» — в лоб спросил, спускаясь по лестнице на этаж ниже.
«Бабка с дедом валят к предкам в Москву. Бля, приезжай, Славк».
Вальц, как обычно, звучал словно в задницу ужаленный. Но что-то было в его молве приехать. Слава предполагал, что — пальцы от этой мысли морозились ознобом. Бесследно признания в любви пролететь не могут.
«Чё? После школы?»