Замок на Ниболт-хилл (СИ)
- Автор: Nightmare Boy
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Замок на Ниболт-хилл (СИ)». Краткое содержание книги:
А через пару лет выяснилось, что Беверли такая же. И когда в школу пошла она, обоих детей оставили в покое и отправили учиться со всеми. Так он понял, что в мире еще полно внимания и дома искать его перестал.
К признанию в том, что он гей, мама отнеслась на удивление спокойно. Только попросила держать это при себе. Будто в следующий приезд отцовской сестры или одной из материных подруг он приведет парня и начнет трахаться с ним прямо во дворе.
Хотя после смерти отца он стал понимать ее лучше. Почему лепила из него идеального ребенка, лепила идеальный по-северному сдержанный дом, себе — хорошие манеры. Стеснялась своего происхождения. Ирландка со шведскими корнями. Познакомилась с Джонатаном Греем — американцем, который увлекался классической музыкой, когда играла на фортепиано в дублинском баре. И попала в другую страну, в мир «богатых людей», завидуя и в равной степени презирая их, будто ее земляк по происхождению Скотти Фицджеральд{?}[Фрэнсис Скотт Фицджеральд (1896 — 1940). Согласно сведениям биографов, некоторые его современники иронизировали насчет интереса Фицджеральда к богатым и беспокойства из-за своих ирландский корней.].
Между ней и ними всегда оставалась пропасть. И по другую сторону этой пропасти выросли ее дети. Но их с Беверли и отца она очень любила.
Воспоминание о ней на похоронах острилось, будто лезвие. Как ей пришлось организовывать эту дурацкую вечеринку, на которой двести человек собрались обсудить свежие новости под бокал вина. Говорить с ними. Делиться — ох-Флоренс-тебе-наверное-так-тяжело-нам-очень-жаль-как-ты-держишься-дорогая? — личной скорбью.
Тогда они втроем с Беверли встретились в по-вечернему сером коридоре второго этажа. Не включая свет, обнялись. И мама расплакалась, впервые при них пропуская сквозь зубы ирландский акцент — ну почему не гольф? ну почему он не мог заниматься долбаным гольфом?
— Кстати, моя мама тоже любит музыку, — сказал Билл. — Она хорошо игр-рает на пианино. А ты всегда хотел играть на гитаре?
— Сколько себя помню. А ты? Решил, чем будешь заниматься после школы?
— Ну я… — Билл запнулся. — П-подумаешь еще, что у меня нет амбиций. Я когда-то хотел быть журналистом. Но не спортивным или п-политическим. Хотел брать интервью у музыкантов.
— Да ладно? — Роберт развеселился — как по волшебству. — Может, именно поэтому мы тут вдвоем?
— Ты будто хочешь, чтобы это было так.
— Смотри, Билл, ты начинаешь во мне разбираться. Кстати. Еще одно, — он кивнул на юного Роберта. — В ту ночь я впервые потрахался. Даже имени того парня не помню.
И в первый раз закинулся ЛСД с приятелями — наземный контроль майору Тому{?}[Ground control (наземный контроль) — сленговое обозначение опытного человека, который присутствует при чьем-то первом приеме галлюциногенов.
Ground control to major Tom — строка из песни Дэвида Боуи Space Oddity (1969).].
С тех пор это был лишь вопрос времени, да?
Он посмотрел в зеркало. На два своих отражения — словно два разных лица.
Интересно, что сказал бы этот парень, которому едва исполнилось шестнадцать, если бы увидел его теперь?
— А сам секс хоть п-помнишь?
— Помню. А что? Интересно?
Интерес выдавали покрасневшие щеки. Там же трепетали тени ресниц.
— А кто… Ну… Ты или…
— Я. В теории могу и так, и так, но только в теории. Думал об этом?
Засмущал Билли. Красноты на щеках прибавилось.
Что он только что спросил?
Что он только что представил?
Тоненький, аккуратный — хоть картину (кистями не умел — но нотами выйдет не хуже) пиши, развернутый задницей вверх на его кровати. Подающийся назад. Раздви…
Блин, Роб, уймись. Дохлый торчок. Не засунешь ты никуда свой хладный хер.
От мыслей о члене себя-мертвеца сделалось жутковато. Свой собственный — по ощущениям вполне живой — съежился. Прямо призраки прошлого и грядущего Хэллоуина.
И еще одно «кстати». Когда он последний раз с кем-то спал? Наркоманы — те, что усердные и толковые — так себе партнеры. Им интереснее из-под прикрытых век пялиться в стену или на дыру в своем носке. Куда уж им до других дырок?
В глазах Билла заискрилось опасливое любопытство хорошего мальчика. Мальчика из приличной семьи, которому на тусовке предлагают эксту.
— А если интересно? — он поднял бровь.
— А если скажу, что люблю заинтересованных партнеров? — Роберт склонил голову, глядя ему в искры-глаза.
И воздух между ними загустел. Хоть поливай блинчики, как сладкими сиропом.
Любопытство в его улыбке смелело.
— Я пр-росто вспомнил твои слова. Ты сказал, что тут можно что угодно и ничего не будет.
— А кого бы ты выбрал? — Роберт покосился на двойника. — Его или меня?
— Ну-у…
Билл провел языком по верхней губе, глядя на юного Роберта-восковую-фигуру. Тот ничего не замечал. Ничего не знал о будущем, как и подобает послушному воспоминанию.
Роберт стал к двойнику щекой к щеке. Втянул запах мальчишеского щегольского парфюма и геля для волос.
— Так что?
— У тебя есть пара преимуществ, — пробормотал — промурлыкал? облизнулся? — Билл.
— Рад, что я вырос над собой.
Роберт поцеловал двойника в щеку. Раскрыл губы — делая вид, что не пытается заинтриговать-произвести-впечатление-соблазнить? — и повел по коже языком к виску. Щека мягкая, что у девчонки. Еще не огрубела от бритья.
А Билли наверняка весь такой.
Билл поморщил нос, смеясь.
— Трахнул бы его?
— Возможно. А ты?
— В-возможно.
— А что насчет меня? — подстегнул Роберт.
— Возможно, — повторил Билл.
Без заикания.
Понравился все же?
Билл встал на носки. Положил руки ему на плечи — смотрел в глаза, впервые не отводя, не щурясь. Роберт мог бы поцеловать его в нос, если бы подался на дюйм. Даже чувствовал, как от мальчишки пахнет. Каким-то шампунем — он бы вытащил, чтобы добраться до настоящего. Запаха пота с выгнутой разгоряченной спины, солоноватого привкуса.
Билл двинулся — чиркнул кончиком носа по губам — влево. Поцеловал юного двойника. Роберт рассмеялся. Билл тоже хохотнул.
А потом со смешком дернулся вправо и поцеловал его.
Неуверенно — как первое приглашение на свиданье. Роберт обхватил под плащом — добрался до худеньких боков через свитер. Самому-то нечего смущаться.
Раскрыл рот — пробуй, Билл.
Тот не отказывался. Языком — не таким уж неумелым — провел медленно. Слюна стыла за ним, будто целовал морской ветер.
Обхватил его локти. Пришлось Биллу для этого выгнуться, приподняться — а попросишь, помогу взлететь. Хочешь, Билли?
Билл вцепился пальцами, не двигаясь — руки пока скромничали. Роберт дразнил, задерживаясь на верхней губе. Кто-то говорил ему, что такие касания помнятся дольше всех.
И теперь вот узнал, что губы у Билла все искусанные, в мелких кровоточащих ранках. Три года собирал? А эти воспоминания залечить — зализать — можно?
Один палец толкнулся под кромку свитера — хотя хотелось бы и… Погладил по мягкой-нежной коже над джинсами.
Билл выдохнул ему на язык — с-с-с-с-с соскользнул вниз. Губы — по его собственным губам, как пара нарастающих нот — сейчас-сейчас — между куплетом и припевом. Свитер накрыл всю ладонь. Припрятал себе — никто не увидит — бери, трогай — можно — всевсевсе и всего?
А Роберт находчивый. Согнул мизинец и пролез под джинсы на одну фалангу. С Билли нужно мягче. Сколько согласился бы пустить?
Билл дернулся и стукнул-куснул подбородок.
Самому не хотелось вынимать все жемчужины сразу. С Билли нужно осторожнее — не знал еще дозировку. Вдруг с ним тоже сердце забьется так, что не успокоишь?
И приберег. На потом?
Билл вытянулся к нему с влажным раскрытым ртом. В глазах — туман, отражения-на-воде. Хватку не ослаблял.
— Нам пора, — напомнил Роберт.