Замок на Ниболт-хилл (СИ)
- Автор: Nightmare Boy
- Язык: русский
- Жанр: Слэш
Электронная книга - «Замок на Ниболт-хилл (СИ)». Краткое содержание книги:
— Это моя мама, — объяснил Биллу на ухо. — Кстати, музыкальный талант у меня от нее.
— Насчет мамы я догадался. А я здесь кто? Тв-вой отец?
— М-м-м. Смешно. Обожаю твое чувство юмора, пап.
Шестнадцатилетка-двойник вывернулся из материных рук. Ей пришлось отойти.
— Да отстань ты от меня. А если я не приду, что? Из дома выгонишь?
— Робби, закрыли тему.
— Роберт, — возмутился он. — Я тебе сто раз повторял. Ты сама не можешь запомнить, как меня назвала?
— Оу, — подал голос Билл.
Да. Оу.
— Я прошу тебя сделать одну простую вещь, — мама протянула ему платок для смокинга. — Ради отца.
Роберт состроил гримасу.
— Только не дави на жалость, а.
— Может, прорепетируешь? Мистер Бергман…
— На хуй может пойти, — перебил он. — Лепите из меня клоуна.
И взъерошил волосы — ладонью с затылка до лба.
Мама кивнула сама себе. Положила платок на стол.
В ярком свете дня — таким ярким и желтым, с такой музыкой — из криков чаек, шелеста листвы и далекого океана, заоконный мир по осени бывает для него лишь в семейном портендском особняке — она выглядела уставшей, но красивой. Свои любимые черты он получил от нее — линию челюсти и скул, острый нос. От отца — наследство, пепельные волосы и необходимость впервые в жизни побывать на похоронах.
А полгода назад он пропустил мамин шестидесятый день рождения.
Просчитался с дозировкой. Ждал, пока тяжесть в груди схлынет, и держал руку на телефоне — звонить или не звонить Нику, чтобы проследил, что не откинется. Так себе зрелище для праздника.
— Завтра выезжаем в три, — обдала холодом мама. — Костюм возьмешь с собой.
И прошла мимо него — взрослого.
Шестнадцатилетний Роберт показал захлопнувшейся двери средний палец. Роберт-взрослый шлепнул его по руке. Тот моргнул, явно удивился, но тут же втек обратно в воспоминание, будто ничего не произошло.
— Признайся, Билл. Тебе тоже иногда хочется меня ударить?
— Ну-у-у, — Билл улыбнулся и мечтательно покачал головой (вот же кровопийца!). — Бывает. Иногда.
— А сам так не делал?
— Делал. Но на хуй при маме никого не п-посылал.
— Да, знаю. Я был тем еще куском дерьма, — (был, Робби?). — Ты дальше смотри.
Они взяли в руки метафорический попкорн.
Роберт-мелкий-говнюк ударил ладонью по столешнице.
— Сука, — прошипел он. — Заебала меня уже. Как же ты… Сука!
Щелкнул шкаф. Роберт достал ножницы и принялся кромсать рукава пиджака. Сдернул галстук. Расписал рубашку маркером — те же непристойности и лозунги. К карману приклеил трепанную салфетку. Уродовал он костюм с должным тщанием.
— Это те вещи, которые мама просила тебя взять? — напомнил Билл.
— Да. Это они.
Юный Роберт крутился перед зеркалом — за ним летали обрывки-ласточки.
— И что тебе потом было?
— Отлучение от церкви, позорный столб и дыба, — Роберт поймал осуждающе-заинтересованный взгляд. — Как думаешь, чего я такой высокий?
— А если серьезно?
— Если серьезно, мама к тому времени уже поняла, что я безнадежен.
— Тогда что за репетиция?
— Я должен был играть на фортепиано в составе оркестра. А это была примерка костюма.
— Круто, — вяло отозвался Билл.
— Вот и он был не в восторге.
Роберт хлопнул Роберта — который на пару дюймов ниже и на тринадцать лет младше — по плечу. Тот даже не повернулся.
Как странно смотреть на себя вот так. Касаться. Странно и… До извращения эротично.
Это тоже какое-то фрейдистское дерьмо?
Хотя кто не представлял, каково было бы переспать с самим собой? Ну кто? Ну хоть раз?
— Так ты пошел?
— Ты забываешь, Билл. Это Хэллоуин. Я делаю себе хэллоуинский костюм.
Билл шагнул к Роберту — своему ровеснику. Забавно, как они смотрелись вместе. Оба по-юношески худощавые. Только Роберт-подросток долговязый и расхлябанный. Будто возраст еще не решил, что из него выточить.
Словно чтобы убедиться в реальности (или отыскать различия между тезками), Билл поднял руку. Коснулся лица их юного приятеля — статуи в гротескном музее восковых фигур.
Вот бы поменяться с самим собой местами, да?
— А что за концерт? — спросил Билл, убирая волосы ему с глаз.
— Благотворительный концерт в честь моего отца. Открытие его фонда.
— Фонда? Так ты у нас золотой мальчик?
Билл оглядел комнату. Роберт бывал в домах школьных друзей и знал, что обычная мальчишеская спальня раза в два меньше.
— Думаешь, мне хотелось играть, когда каждый считает, что я попал туда благодаря отцу? Тем более если это правда.
— А как же талант? — Билл прищурился.
— Талант — это только часть дела. Усердие — вот что главное, — он погладил Роберта по щеке. — Как думаешь, много у этого парня усердия?
Билл улыбнулся.
— Так ты не пошел?
— Нет.
— И что сказали родители?
— Мама. Отец умер, когда мне было пятнадцать.
— Че-е-ерт, — Билл виновато поджал губы. — Извини. Я про него п-пошутил, но я же…
— Не страшно. Это было давно.
Правда. Со временем болит не слабее, но глуше.
— А как он умер? Если это не ужасная тайна?
— Никаких тайн. Папа увлекался экстремальным яхтингом. Обычный несчастный случай в море. Кстати, характер у меня от него, только я еще хуже.
— И даже ради него ты не пошел?
— Это длинная история.
Роберт вновь глянул на нескладного-недоточенного юношу. Каким взрослым он тогда себя считал. Даже смешно.
— Если тебя это беспокоит, у меня была замена. Я не совсем конченый кретин.
— И что, ты не мог сыграть? — не унимался Билл. — Для мамы и сестры?
— Объясню — решишь, что я жалуюсь на то, как тяжело жить в богатой семье.
— Да г-говори уже. Не решу. Обещаю.
Любопытный.
Роберт расправил платок на столе. Не очень-то он любил болтать о родителях — словно если все узнают про семейные деньги, подумают — а, понятно.
А, понятно, я-то начинал репетировать в подвале. Играл на барабанах из проволоки и трех пустых майонезных банок. Ясно почему я ничего не добился.
Или еще одно. А, понятно теперь, почему он торчок. С детства привык получать все, что хочет.
Даже если они правы, выслушивать — ловить во взглядах — это дерьмо он не хотел. И даже если они правы, никакие деньги не отменяют того, что он занимался музыкой всю жизнь.
Но Биллу, пожалуй, объяснить стоит. Воспоминания и так выставляют его ублюдком. И почему нельзя было показать что-нибудь хорошее? Какой образ видел Билли после этих двух?
— Ладно, — сдался он. — Бесит, когда тебя с детства превращают в выставочного щенка. Наряжают на праздники, вытаскивают перед родственниками и отцовскими коллегами, как какую-нибудь семейную реликвию. Сыграй нам что-нибудь. Скажи что-нибудь. Вот я и сорвался.
— О, понимаю, — Билл закивал. — Тебя когда-нибудь дергали за щеки твои троюродные тетушки и требовали, чтобы ты р-рассказал им скороговорку, которую выучил на занятиях с логопедом?
Роберт скривился.
— Не-е-ет. Ты выиграл. Боже. Какой кошмар! Мне жаль твои щеки.
Билл погладил себя по щеке. Такие хотелось гладить. И ни в коем случае не дергать — с Билли нужно осторожнее.
— А в остальное вр-ремя? — спросил он. — Вы ладили с родителями?
— Как все. По-разному.
В детстве он был той еще занозой в заднице. Требовал внимания, задалбывал то маму, то горничную, то отца, то — под испепеляюще-стыдливые взгляды матери — любого, кто попадется под руку.
Наверное, так достал родителей, что побоялись выпускать из зверинца и устроили ему домашнее обучение. Повели к психотерапевту, который назначил принимать «Риталин»{?}[Риталин — лекарственное средство, которое используется для коррекции синдрома дефицита внимания и гиперактивности. Считается спорным, так как обладает рядом побочных эффектов (бессонница, депрессия, потеря аппетита) и может вызывать привыкание.]. От чего? От того, что он ребенок?