Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше
- Автор: Юхананов Борис Юрьевич
- Год: 2015
- Язык: русский
- Год: Бертельсманн Медиа Москау
- ISBN: 978-5-88353-661-7
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше». Краткое содержание книги:
Работаем на крыше, скидываем слоеные пироги.
Повернулся, смотрю на солнце. В снегу дрожат лимонные бантики.
Юрок вытащил из кармана и обдул кусок мягкого (с завтрака) белого хлеба, бросил лопату, отломил себе, жую…
В детстве, помню, кормил голубей, и вдруг ужасно захотелось — тоже сел на крышу и стал жевать, крыша тогда была летняя, горячая и обиженные голуби. Вкусней того хлеба, быть может, только этот. Опять скидываем слоеные пироги…
Самый клевый момент, когда толкаешь его в бок последний раз лопатой, и он скользит вниз, разваливаясь в воздухе, или подпрыгивающей глыбой катится, побивая все рекорды, и зарывается в свежий, легкий, сверкающий снег. Сухие завитушные кустики увядшей (полыни?) торчат из снега (метелки?), и дрожат мягкие синие тени.
Юра:
— Ой, Никита, кончай-ка это дело, мне тебя жалко — руки замерзнут. Смотри, стержень целует (грею…)! Ты и на гражданке так? Идешь-идешь, хуяк, достаешь блокнот, пишешь? Да?
— Да…
— А чего это трещит? Деревья?
— Наверно! Ветки трутся друг об друга.
Глубокие следы в снегу, как разинутые рты рыб, с темным горлом и толстыми губами.
Прапор Ракитянский:
— …с голода дохли… А ты ему крошку дай, вот крошку (пальцем большим от мизинца отсекает — показывает), и выживает человек, ползет. Куда ползет — сам не знает, куда. Через дорогу ползет, траву ест…
Ночь.
Двадцать семь градусов мороза. Северный ветер. Караул несут в колпаках. Гусейн играет на балалайке в сушилке, я только что в сортире дрался с Нагиевым. Ерник Нагиев криком взять хотел, он, правда, посильнее меня… Не дать возобладать, слабость не показать. А коленки все же дрожали и голос. Пихали друг друга в грудь, за шею друг друга хватали.
Началось, вроде, понарошку, но что-то в нем сидит такое не высказанное против меня, и уже неподдельной ненавистью рот кривит, и лезет кулаком к скуле, и зубы сжимает до скрипа, нос раздувает…
Тоскует Гусейнова балалайка. Простые грустные переборы. Курим уже с Нагиевым, угомонились.
Потухла сигарета у него, я свою протянул, прикурил он. Кто-то из пятой прошел к писсуару:
— Никит, как дела, как жизнь?
— Нормально все.
— Домой не собираешься?
— Кто меня пустит?..
Приоткрыта дверь сушилки, веет теплом, вижу улыбку Гусейна — далекую, покачивающуюся в такт мелодии. Эльдар ногой дверь распахнул из коридора в умывальню — резкий к сушилке, в исподнем, с волосатой грудью:
— Давай кончай, спать не даешь!
— Кому не даю?
— Всем не даешь, на весь коридор бренчишь, кончай, говорю!..
Адилов прошел «из» или «в»…
Мне:
— До того тебе нравится в этом туалете сидеть! Еб твою мать, то ты здесь жуешь сидишь, то ты здесь пишешь, пропадаешь на глазах!
Руки возвел к небу — по-кавказски: «A-а!» Хлопнул дверью.
— …кончай говорю (взвизгнул)! Иди в своей батарее играй, накройся одеялом и играй.
Выходит из сушилки блаженный Гусейн, угасает улыбка…
Дежурный по отделу Кенжибеков:
— Никит, отбой, щас дежурный по части идет через пять минут…
И уже только двое молчаливых дневальных втирают мыльную воду в кафель Машкой. Запах банного мыла.
Боже мой, сколько грязи за день скапливается в сортире!
Скрипит гулкий таз под струей.
Аполлон Халилов вынес, еле удерживая, таз этот, полный до краев, в центр, размахнулся и грохнул выстрелом в пол!.. Брызги в лицо.
Читаю Мейерхольда.
Гротеск…
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ,
в которой Никита Алексеевич пишет новую сказку о человеке, извлекающем из солнца золотые слитки, самокритично замечает в душе своей жестокосердие, вместе с сослуживцами чувствует слабость выздоравливающего мира — наступление весны, наблюдает за частью с высоты птичьего полета, находит письмо всех советских солдат, продолжает интересоваться смыслами чужих жизней, испытывает счастье соприкосновения, видит прекрасное вокруг, различает вселенную, впервые по душам разговаривает с поваром Сережей и ведет тщательные исследования армии муравьев и пленных мух, размышляя над простейшими законами мироздания
Сюжет для сказочки:
— Человек обладает способностью добывать из солнца золотые слитки. Пожадничал дурак и ослеп. Или — ослеп, но не от жадности, в зависимости от мотива (вот интересно) все будет меняться… Итак, ослеп от… Нет! Не от чего ослеп, а для чего ослеп, вот! Итак, слитки — для людей (на революцию), для любимой (выкуп), для золотой скульптуры (скульптор). Это интересно! Ему нужен только этот материал. Чтобы создать? (Что? И опять: деву? Бога? Идола… Да, вот это интересно.) Но идол должен быть громадным и могучим? И скульптор не успел — ослеп!