![Мужество любви [Автобиографический роман] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/5/2/6/9/0/muzhestvo-lyubvi-avtobiograficheskij-roman-download.jpg)
Мужество любви [Автобиографический роман]
- Автор: Дьяков Борис Александрович
- Год: 1982
- Язык: русский
- Год: Современник
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Мужество любви [Автобиографический роман]». Краткое содержание книги:
— Договорились? — спросил он, протянув мне руку.
— Не могу отказаться, Алексей Семенович. Только не знаю — получится ли, да еще так быстро?
— Получится! — Водолагин сверкнул глазами. — Надо только захотеть и проникнуться ответственностью.
По дороге в театр Фатин сказал:
— Эксперимент небывалый. Да и время небывалое. Сюжет за вами, а заголовок я уже надумал: «Мужество». Вот отсюда и «танцуйте» с отбором материала.
Меж облаков, скучившихся над городом, прорвался солнечный луч. Фатин прищурился и бегло улыбнулся:
— Хорошая примета!
В печати (Водолагин был прав) уже подробно сообщалось о подвигах наших воинов и партизан. Немало описывалось драматических эпизодов в тылу.
Встречи с Фатиным были ежедневными. Первую картину я написал за три дня. Леонид Сергеевич, прочитав, был настойчивым, требовательным: режиссер-диктатор!
— Поймите, — горячо говорил он, — это как-никак первая пьеса о теперешней войне в репертуаре советских театров! Драматизм и оптимистический настрой спектакля надо выдвигать в первой же сцене. А у вас завязка немножко вялая. Нужно, чтобы воображение драматурга обязательно сливалось с чувствами и мыслями героев пьесы. И сразу все пойдет, уверяю вас!.. На исправление — день, точнее — сутки. Послезавтра — репетиция. На нерве, на нерве работайте!
Сказал и ушел. А у меня по спине мурашки. Мотался по квартире, места не находил. «Надо быстрее, ярче! — сверлила мысль. — Мастерство нужно. Где его занять молодому драматургу?!»
Советы режиссера помогли. Пьеса была закончена в начале сентября. Дал прочитать ее Пенкину.
— Твое мнение, Миша? Только объективно!
— Будет смотреться, да еще как! Шутка сказать: трех месяцев не прошло с начала войны, а уже пьеса о войне!
— Я — о другом. Сюжет, образы — удались или нет?
— Удались.
— По твоему тону чувствую — успокаиваешь. Ну а ежели взглянуть строгими глазами театрального критика?
Пенкин почесал в затылке.
— Я бы немного, честно говоря, подсократил первую сцену. Мирное чаепитие затянуто. Впрочем, Фатин внесет в экспозицию нужный нерв и, конечно, песню. Ты же знаешь, песня в спектакле — его конек!
— Еще что?
— Не кажется ли тебе… не пересолил ты с образом паникера? Боюсь, как бы артист не стал шаржировать… Есть излишние, на мой взгляд, мелодраматические нотки… Но такие издержки исправимы и не меняют впечатления от пьесы… Эх, как бы сейчас сработала наша «Крепость»! Заморозили ее, черти, перестраховщики!
Я ходил как в тумане. Был согласен с замечаниями Пенкина. Многое казалось не так. Готов был переписать всю пьесу. В голове складывались новые сюжетные ходы, тем более что положение на фронтах с каждым днем обострялось: оставлены Керчь, Севастополь, был полностью потерян Крым, шли кровопролитные бои в Воронеже… Сколько подвигов совершали партизаны!.. Но перекраивать пьесу уже поздно. По городу расклеены афиши: «Премьера 2, 3, 5 октября 1941 г. «Мужество». Героическая драма в 4-х актах и 7-ми картинах. Действие происходит в текущие дни Великой Отечественной войны».
Лучшие силы театра сделали все, чтобы спектакль удался. Принимать постановку прилетел из Москвы на военном самолете критик Осип Резник, командированный Комитетом по делам искусств. Пришел он в театр донельзя взволнованным: самолет попал под огонь фашистского истребителя. К счастью, все обошлось благополучно.
— Спасибо вам за мужество, проявленное ради нашего «Мужества»! — скаламбурил Фатин.
Премьера была хорошо принята зрителями. Публика вышла из театра в тьму-тьмущую. Только крапинки звезд да латунный глаз полумесяца…
В квартире Мизина, хотя уехала хозяйка, соблюдалась идеальная чистота. Любовь к порядку у Николая Ивановича была в крови. Он и на работе и дома до щепетильности аккуратен. Проглотив таблетку пирамидона, Мизин достал миску с винегретом, закутанный в одеяло чугунок с тепловатой пшенной кашей.
— И все запасы! — Он печально вздохнул.
— За глаза хватит!
Мы насытились и повалились на кровати.
— Как-то там наши? — беспокоился Мизин. — Могли бомбить в пути.
— Не думай об этом. Если какое несчастье — сообщили бы.
— Между прочим, где ты упрятал своего Аута?
— Его мобилизовали.
— Мобилизовали?!
— Пришла повестка… Я отвел его в клуб служебного собаководства, где он состоял на учете, как дрессированная овчарка, втолкнул в клетку. Аут завыл во весь голос, поднялся на задние лапы, а передними тряс дверцу клетки. Не мог понять жестокосердия человека, который вчера еще ласкал его, кормил, поил, бегал, играл с ним, а он, пес, преданно служил ему, с собачьей любоеью смотрел в глаза хозяину… И вот сегодня этот хозяин стал для Аута чужим, запер его в железную клеть и, не оглядываясь, убежал… Я действительно убежал, не мог смотреть на испуганную морду, слышать вой… Прости, Аут, говорил я себе, но что делать — война!.. Иначе я не мог, не мог! Люди гибнут, а ты… ты друг человека и враг его врагов. Выполни и ты свой долг!