Мужество любви [Автобиографический роман]

Дней десять назад, когда фронт приближался к Сталинграду, начали частично эвакуировать семьи рабочих и специалистов, партийных и советских работников. Собирались впопыхах, хватали что под руку попадало (верили в скорое возвращение). Пароходы с эвакуированными, охраняемые пулеметчиками, уплыли вверх по Волге, в Паласовку — поселок городского типа, напротив левобережного города Энгельса Саратовской области. Отправилась в путь женская половина редакции — поэтесса Люба Проскурина, четыре литературных сотрудницы. А Зоя Ивановна Матусевич — экспансивная крупная женщина, ставшая в моей семье закадычным другом, получила вызов в Москву от «Учительской газеты», постоянным корреспондентом которой (по совместительству) она была в Сталинграде.

— Еду добрым путем, не гонят кнутом! — натужно весело говорила она, но в голосе звучала нервная нотка.

Сопровождал уехавших работников редакции заведующий отделом партийной жизни Макаров — человек уравновешенный, осторожный. Остались Лиза Костыгова да литературный сотрудник Аня Рожавина — черноглазая, внутренне собранная, говорившая обычно шепотком. Она наотрез отказалась эвакуироваться и с корреспондентским билетом в карманчике «окопалась» на оборонном рубеже в хуторе Елхи. Там и вещи ее, и хлебная карточка.

— Меня не убьют! — с уверенностью, придававшей ей силы, говорила Аня. — Все должна видеть своими глазами!

Перебазировался в Паласовку и основной аппарат обкома партии. Но в Сталинграде оставались тысячи людей: у заводских печей и станков, в учреждениях, квартирах, на сооружении оборонительных обводов и рытье окопов.

Двадцать второго июля, еще до эвакуации, в знойной степи трудился и коллектив редакции. В руках — ломы, лопатами не осилить затвердевший грунт. Над нами летали фашистские самолеты, мы часто ложились на землю. Однажды гитлеровцы полоснули шальной пулеметной очередью по степи. Смерть пронеслась на волосок от Зои Ивановны. Свинец ковырнул землю перед ее головой. Поднялась Зоя с лицом белым-пребелым.

Домой я пришел поздним вечером, усталый, голодный. Только сел ужинать, завыли сирены. Где-то поблизости упали бомбы. Дрожь пробежала по всему телу… Вскоре отбой. Я — в редакцию.

— Город бомбили? — спросил у Филиппова.

— Нет. Волгу!.. Сволочи!

Чувствовалось, как клокочет в нем ярость.

— Александр Гаврилович, ты что это? Рыл, рыл окопы и опять роешься?

— Надо.

Филиппов собирал в пачки отпечатанный в типографии сборник «На мушку». Под таким названием на последней полосе газеты возник отдел политической сатиры. В нем — антифашистские фельетоны, частушки, памфлеты. В отделе сотрудничали, вместе со сталинградскими журналистами, и военные корреспонденты журнала «Крокодил», московские поэты-фронтовики Александр Яшин, Евгений Долматовский, Илья Френкель, украинец Степан Олейник, наш сталинградец Миша Луконин, уже поднимавшийся к этому времени на столичный олимп. Карикатуры рисовал редакционный художник Аркадий Аксенов.