![Мужество любви [Автобиографический роман] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/5/2/6/9/0/muzhestvo-lyubvi-avtobiograficheskij-roman-download.jpg)
Мужество любви [Автобиографический роман]
- Автор: Дьяков Борис Александрович
- Год: 1982
- Язык: русский
- Год: Современник
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Мужество любви [Автобиографический роман]». Краткое содержание книги:
В тот воскресный день, когда я и Мизин отправились на перекус, в кабинете Филиппова лежали на полу аккуратно связанные в пачки десять тысяч книжек «На мушку». Их намечалось раздать бойцам Сталинградского фронта.
Мы пересекли площадь Павших борцов. На каждом шагу военные патрули проверяли пропуска.
— Свои, не шпионы! — послышался голос Яшина. — Здорово, братени!
До войны Александр Яковлевич наезжал в Сталинград, был желанным гостем «Сталинградской правды», подружился с Филипповым, Мизиным, со мной и Аней Рожавиной, давал в газету стихи, на Тракторном и «Красном Октябре» устраивались его творческие вечера.
Дней за пять до этого в редакцию нагрянули Яшин и Френкель. Остались на ночевку. Легли на канцелярские столы, под голову — полевую сумку. Яшин, узнав, что Рожавина на хуторе Елхи, забеспокоился и утром поехал туда.
— Нашел Аню? — спросил я.
— Я-то да не найду! — засмеялся он. — Еле уговорил вернуться в город, забрал ее вещички, попили молока. Там оно тридцать рублей литр, а в Сталинграде — семьдесят. Обратно пёхом по степи. Столько увидели лошадиных трупов с задранными ногами — в глазах темнело!.. Был у дивизионного комиссара Бельского. Он ткнул меня пальцем в грудь: «Тебе — полная свобода передвижения и полное право заниматься поэзией!» Вот так: солдат-поэт!
— Полного успеха, Саша! — пожелал Мизин.
— Тебе и Борису — того же самого!
Он зашагал в сторону Рабоче-крестьянской улицы, а мы подошли к драматическому театру имени Горького. Входные двери распахнуты. Солнце жжет немилосердно, словно рядом разведены костры.
— Зайдем на минутку? — предложил я.
— Есть хочу — сил нет!.. Ну да ладно! Чуток прохлады глотнем.
В театре — никаких признаков жизни. Осиротевший храм, откуда (конечно, на время!) ушло искусство, остались лишь глухие стены, одинокие кресла, и повсюду широко растворенные в немом изумлении двери. Раздвинут и занавес. На сцене — декорация последнего акта моей пьесы «Мужество».
У меня защемило грудь.
Живо вспомнилось…
Душный ветер опалял лицо. Я стоял на откосе, по которому сбегали к пристани крутые ступеньки деревянной лестницы, и прощальным взглядом окидывал Волгу: через час надо быть на мобилизационном пункте. Реку окутывала солнечная дымка. Ослепительно синело небо. Не верилось, что уже шла вторая неделя войны, что по нашей земле шагают гитлеровцы, сея смерть и разрушения, что в небе, еще недавно совсем спокойном и сияющем, как сейчас Волга, летают вражеские самолеты, сбрасывая бомбы на города и села.
— До свиданья, красавица река! Непременно вернусь к тебе и не один раз окунусь в твои объятия!
Пошел в редакцию. Встретился с Филипповым.
— Ты представляешь меня в шинели, сапогах, в пилотке или каске? — спросил я у Александра Гавриловича. — Повестка в райвоенкомат. До скорого расставанья!
— Не торопись. Тебя вызывает Чуянов.
— А в чем дело?
— Он скажет.
В кабинете у секретаря обкома партии сидели Водолагин и художественный руководитель драматического театра Фатин.
— Говорил о вас с областным военкомом, — сказал Чуянов, приглашая сесть. — По зрелому размышлению, решили оставить вас в Сталинграде.
— При воинской части?
— Нет, в редакции. Из «Сталинградки» достаточно ушло сотрудников на фронт. Кому же делать газету? Она тоже должна воевать… Кроме того, у нас к вам неотложное поручение — написать пьесу о войне. — Чуянов пытливо взглянул на меня.
— Чтоб писать о войне, надо на ней быть! — заметил я. — По каким же материалам…
— По газетным! — решительно перебил Водолагин. — Фактов много. Готовые сюжеты!
— Спектакль желательно показать осенью, — сказал Чуянов.
— Мы поможем! — подтвердил Фатин.
— Так скоропалительно? — растерялся я.
— Война тоже обрушилась скоропалительно, — отпарировал Водолагин. — Обговорите все с Фатиным. Вы готовы, Леонид Сергеевич? — Он пристально уставился на худрука, поблескивая стеклышками очков.
— Вполне! Сделаем так: Борис Александрович напишет первый акт — мы репетируем, он — второй, мы — репетируем… Конвейером!
Чуянов поднялся из-за стола. Лицо усталое. Глаза мягкие.