Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше
- Автор: Юхананов Борис Юрьевич
- Год: 2015
- Язык: русский
- Год: Бертельсманн Медиа Москау
- ISBN: 978-5-88353-661-7
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Моментальные записки сентиментального солдатика, или Роман о праведном юноше». Краткое содержание книги:
Двадцать первое, суббота.
Делаем радиогазету с Володей Волошиным, записали полковника Белякова. Клевый эффект: если чуть придерживать пленку, голос начинает басить и плыть и речь превращается в пародию на саму себя!
Володя мне:
— Представляешь, если бы мы в эфир так пустили бы, а!
— Повесили бы нас.
— Да-а-а…
Сегодня в пять иду в школу к детишкам на конкурс чтецов.
— Володь, ну я тогда щас схожу в школу. Ты через двадцать минут будешь готов?
— Да, где-то через двадцать-тридцать минут.
— Побыстрей, пойдем интервью брать…
Школа. Учительская:
— Извините, от нас, наверно, луком…
— Что вы, мне даже в голову это не пришло бы.
В этой одноэтажной тесной школе класс. Стол — почему-то покрытый черной скатертью. И дети взволнованные. Они выходят и тут же начинают читать, словно выполняют на тренировке гимнастическое упражнение.
Он честно и внимательно слушал, делал пометки в блокнотик. А потом награждали победителей, он говорил слова, и вдруг… Пошло настоящее, то, что только и можно говорить о поэзии. Он говорил… А дети испуганно слушали, понимая и робея, смущаясь этого своего понимания и украдкой поглядывая на учителей. Поглядывали и еще больше пугались, замечая их отрешенные, злые лица. Свежевыкрашенные парты. Шепоток девочек в белых школьных передниках.
Умерла Лариска! Говорят, что она заглотнула кость: «Вот таку-у-ую! Бегала здесь, еще час прожила».
— Чего пишешь, что кошка умерла? Турманидзе ее похоронил… Пошел в парк и там похоронил. Турманидзе плакал, да! Пошел в парк, сам вырыл и сам зарыл!
Я — Дане:
— Ну ты представляешь?! Интересно, где он ее закопал?
— Что?
— Кошку.
— Живая она, чего ты!
— Как живая?!
— Да вон бегает.
— Сам видел?
— Да вон!
— Сабир, зачем вы меня обманули?
— Что обманули?
— Зачем вы сказали, что кошка умерла?
— Умерла. Лариса Ивановна умерла.
— Да она не умерла!
— А Резо какую кошку отнес, за ногу привязал хоронить, а?
— Дань, так ты видел эту Лариску?
— Видел, видел.
— А где она?
— В туалете там.
23.02.81.
Заснул у телека на отчетном докладе.
А с двух часов двенадцать человек разгружали вагон гравия. Нет сил писать.
Читаю «Былое и думы», постепенно возникает интерес, но все-таки Герцен суховат, что ли, сам по себе, как человек. В общем, пока судить рано…
Что-то Настенька не пишет. Ладони горят, но усталость после работы хорошая, сладкая усталость. Боже мой, еще весну продержаться и лето простоять. А там октябрь, и всё! И я буду целовать свою голую нежную жену… мою жену! И есть бутерброды с сыром, и пить чай из блюдца, и жить, жить, жить!
Случается иногда чудный разговор, вот как у нас с Абиевым, вспоминали о доме:
— Только занимался и кушал, занимался и кушал… Я на всех видах: год был я на борьбе, полгода на самбо, бокс был — быстро нос искривляет, пошел в хоккей. Первый раз у себя в Кавказе лед увидел — и упал в лед…
24.02.81.
Утром объект…
Опять туман — радужные кольца вкруг фонарей, шагаем привычной трехкилометровой дорогой. Туман, а все равно чую весну. Вот она, моя береза… Давно бродят строчки…
Измученная батюшкой морозом,
Поклонилась миру, небу, Богу,
Космы опустила на дорогу
Старая скрипучая береза.
Полукружьем, аркой, коромыслом
На одном конце ее земля —
На другом вселенная повисла
Ущемленным солнцем февраля.
— Юрок, ты помнишь эту березу, под которой мы проходим всегда, когда на объект идем, в этой аллее, которую мы проходим через лес?
— Это гнутая такая? Ну и что?! Ты ждешь, когда она завалится?
— А что, ты думаешь, она скоро завалится?
— Да не, я так просто…
— Ну на что она похожа, как по-твоему?
— Дуга ебаная, на что она может быть похожа?!
— А не кажется она тебе горбатой старухой?
По-разному можно думать. Кому-то она покажется еще чем-то, спьяну и испугаться можно черных сучьев…
Я опять в парке дежурю.
«Вот за то-то я и люблю природу: ее никак не отнимешь, где бы человек ни был» — Цеханович — поляк, взглядом испугавший вешателя — Муравьева. («Былое и думы», Герцен учит гордости!)
«„Этот беспорядок…“, — скажут многие, но пусть же они вспомнят, что только этот беспорядок делает возможною жизнь в России».
25.02.81.
Эльдар мне:
— В октябре она согнулась. Четвертого октября ветер был сильный, она согнулась. С караула мы шли. И ветер прямо ее согнул. Данилов говорит: «Мой дембель!»