ХX век: проработка прошлого. Практики переходного правосудия и политика памяти в бывших диктатурах. Германия, Россия, страны Центральной и Восточной Европы

Так что обсуждение возможных люстрационных мер без связи с разрабатывавшимися и принимавшимися в тот же период нормативными актами было, как минимум, запоздалым. Общество изначально не предложило комплексного проекта декоммунизации, который бы позволил юридически зафиксировать преступный характер коммунистического режима и его тайной полиции и на основании которого можно было бы ввести санкции против его основных агентов — партийных лидеров, а также сотрудников и осведомителей органов госбезопасности.

Правда, сразу после неудавшегося переворота ГКЧП в августе 1991 года президент Ельцин сам предпринял несколько первоначальных шагов в направлении декоммунизации. Был издан ряд указов, запрещавших коммунистическую партию и предписывавших передачу ее активов и имущества государству. Указ «О приостановлении деятельности Коммунистической Партии РСФСР» поручал МВД и Прокуратуре «провести расследование фактов антиконституционной деятельности органов Коммунистической партии РСФСР» и направить «соответствующие материалы на рассмотрение судебных органов»[844]. А указ «Об имуществе КПСС и коммунистической партии РСФСР» объявлял госсобственностью имущество и денежные средства, принадлежащие КПСС и российской компартии[845].

В другом указе 1991 года «О деятельности КПСС и КП РСФСР» президент возлагал на КПСС ответственность за «исторический тупик, в который загнаны народы Советского Союза, и тот развал, к которому мы пришли»[846]. Деятельность руководящих структур КПСС, согласно указу, «носила явный антинародный, антиконституционный характер, была прямо связана с разжиганием среди народов страны религиозной, социальной и национальной розни, посягательством на основополагающие, признанные всем международным сообществом права и свободы человека и гражданина»[847]. Указом предписывалось «прекратить на территории РСФСР деятельность КПСС, КП РСФСР, их организационные структуры распустить», а имущество компартии передать в собственность государства. В то же время указ настаивал на недопустимости попыток «шельмовать миллионы рядовых членов партии, не имевших отношения к произволу и насилиям, творившимся от их имени, вводить запреты на профессии <…>». Исполнительной власти и органам прокуратуры было дано указание «исключить преследование граждан РСФСР за факт принадлежности к КПСС и КП РСФСР»[848].

Вскоре указы Ельцина о запрете компартии были оспорены партией-преемницей КПСС — Коммунистической партией Российской Федерации (КПРФ) — в новом российском Конституционном суде (КС). Чтобы избежать ситуации, в которой Кремль оказался бы в роли оправдывающегося ответчика, ряд депутатов (О. Румянцев, А. Котенков, И. Безруков) подали встречное ходатайство о проверке конституционности самой КПСС. Суд объединил оба иска в одно дело[849]. В Постановлении № 9-П от 30 ноября 1992 года КС признал, что «руководящие структуры КПСС были инициаторами, а структуры на местах — зачастую проводниками политики репрессий в отношении миллионов советских людей, в том числе в отношении депортированных народов»[850]. Но хотя суд признал законность запрета компартии на федеральном уровне, ее местные отделения могли быть восстановлены.