ХX век: проработка прошлого. Практики переходного правосудия и политика памяти в бывших диктатурах. Германия, Россия, страны Центральной и Восточной Европы

Проблема заключалась в том, что по действующей на момент распада СССР Конституции 1978 года фактическим центром власти в стране являлся Съезд народных депутатов[818]. Поэтому в случае непроведения политической реформы руководство Съезда в любой момент могло использовать это правовое преимущество в политической борьбе. Что вскоре и случилось. В течение 1992 года происходило все большее размежевание политических элит по отношению к проводимым командой Ельцина экономическим реформам, и конфликт между законодательной и исполнительной ветвями власти становился неизбежным. С лета 1992 года российская общественно-политическая жизнь была отмечена непрерывным противоборством между президентом и Съездом, каждый из которых в ситуации неопределенности полномочий и высокой степени легитимности стремился к абсолютной монополии на власть.

Кризис власти в постсоветской России был вызван прежде всего тем, что сразу после августа 1991 года не было предпринято ничего для установления новых, демократических «правил игры», которые бы позволили беспрепятственно осуществить необходимую либерализацию экономики и демократизацию политической системы. Как справедливо отмечали исследователи демократических транзитов Хуан Линц и Альфред Степан, если бы осенью 1991 года были проведены выборы органов власти всех уровней, демократические силы, объединенные тогда главным образом вокруг движения «Демократическая Россия», скорее всего, одержали бы на них внушительную победу. Это создало бы прочную базу для радикальной рыночной реформы, а президент, как можно предположить, получил бы достаточную поддержку со стороны законодательной власти для формирования демократических институтов. Популярность Ельцина осенью 1991 года была высока, что могло обеспечить и ему, и его сторонникам необходимую поддержку на выборах[819].

Однако вместо проведения политической реформы все, что предпринял в тот ключевой момент Борис Ельцин, — это убедил Съезд предоставить ему дополнительные полномочия для реализации экономических реформ[820]. Этим решением президент не только поставил под угрозу посткоммунистический экономический проект, начав либерализацию экономики без формирования необходимой институциональной среды. По сути, он пресек дальнейшее развитие парламентаризма и вместе с ним — демократического законодательства. Ведь парламент, в котором преобладали реакционные коммунистические и националистические силы, не мог выработать и поддержать многие необходимые для молодой демократии законы, включая правовые акты о декоммунизации.