ХX век: проработка прошлого. Практики переходного правосудия и политика памяти в бывших диктатурах. Германия, Россия, страны Центральной и Восточной Европы

По мнению Пустынцева, необходимость принятия закона о люстрации в России была даже выше, чем в других странах, поскольку «страны Восточной Европы просто не успели подвергнуться столь глубокой моральной деградации, как Россия, где нужно восстанавливать азы нравственности, систему самых примитивных поведенческих табу, простейшие ориентиры для вступающих в жизнь»[830]. «Нам крайне необходимо начать называть вещи своими именами на самом высоком уровне, на уровне закона. И закон о люстрации, может быть, первый шаг на этом пути», — полагал Пустынцев[831].

Сторонники идеи люстрации, подобные Борису Пустынцеву, в постсоветской России были в абсолютном меньшинстве[832]. В начале 1993 года народный депутат и сопредседатель движения «Демократическая Россия» Галина Старовойтова внесла в Верховный Совет проект федерального закона «О люстрации (о временном запрете на профессии для лиц, осуществлявших политику тоталитарного режима)»[833]. Он предусматривал временный, на 5–10 лет, запрет на замещение руководящих должностей в исполнительной власти для бывших секретарей райкомов, горкомов, обкомов и крайкомов КПСС, бывших работников республиканских и союзного ЦК, для «действовавших штатных сотрудников, включая резерв, и давших подписку о сотрудничестве с органами НКВД — МГБ — КГБ»[834]. Действие закона не должно было распространяться на выборные должности (по мнению Старовойтовой, «народу надо оставить право еще раз выбрать тоталитарное правление»)[835]. Проект закона обсуждался, в том числе на упомянутой выше конференции, впечатлениями о которой делился Владимир Войнович. Тогда законопроект не был поддержан ни большинством коллег Старовойтовой по демократическому движению, ни журналистами, ни парламентариями[836]. То же самое касается доработанного варианта, повторно внесенного на рассмотрение Госдумы в 1997 году[837]. Через год, 20 ноября 1998 года, Галина Старовойтова была убита, и ее законопроект о люстрации так и остался единственным за всю историю существования российского парламента.