![Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога [calibre 4.99.5] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/no-cover.jpg)
Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога [calibre 4.99.5]
- Автор: Александров Григорий Матвеевич
- Год: 1978
- Язык: русский
- Год: SPecialiST RePack
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога [calibre 4.99.5]». Краткое содержание книги:
Книга была издана в парижском издательстве «Имка-Пресс» в 1978 году. Как сказано в аннотации: «Дантовский стих дал название этому лагерному роману, уводящему читателя в круг гулаговского ада. Это не воспоминание, не «роман» в обычном смысле этого слова, а скорее народный эпос, рассказ о судьбах русских людей, о жизни в нечеловеческих условиях лагерей, о борьбе со злом, за сохранение человеческого достоинства».
напасусь на такую ораву?! За Петьку душа болит, а тут Коля
и отец. Отцу жиры нужны, чтоб внутрях залить болячки. По
карточкам-то дают — кот наплакал. С утра до ночи работала,
а не подниму их четырех. Петька вкусненького просит, а где
его, вкусное, взять? Михаил приехал, каялся, плакал, молил
меня. Стыдно ему от друзей, смеются над ним, что я ушла, да
и любит он меня. Клялся, что не по своей охоте на такое дело
пошел. «Пойми, Лизутка, — говорит, — откуда бы мне знать,
что у Кузьмы брат на семьсот десятой сидит? Сверху мне
сказали, они же и придумали, как с ним лучше поступить. С
них тоже спрашивают за беглецов, особенно за контриков. Вот
и вышло указание такое. Y меня хвост нечистый, за восемь
лет работы всякое бывало. Не согласился бы я, самого бы в
лагерь упрятали. Я же не честного человека, врага убил и по
мощника его. Все равно бы Кузьму судили за помощь брату.
Почему следователь, что дело вел, не объявил охотникам, что
Кузьма с контриком тем братья? Начальство знало, что они
братья, я знал. А следователь слепой?» «Может, и вправду
следователь не знал ничего», — спрашиваю я Михаила. «Если
не знал, значит начальство ему не сказало, — говорит Михаил,
— а не сказало, потому что не выгодно им. Не сам я это дело
проклятое придумал! Не сам!! Разве мне нужно было нос
совать в чужую командировку?! Своих забот хватает. Да и не
своими руками я сделал все... Я к Шуре и к Кузьме пальцем
не притронулся». «Ты научил, а Малявин сделал, — говорю я,
— оба виноваты». «Заставили научить... Все равно Кузьму в
лагерь бы посадили«, — твердит Михаил. А я ему говорю: «Ты
одно заладил: Кузьму-Кузьму... вроде там никого другого не
было. А Шуру и ее ребеночка тоже в лагерь бы посадили?»
«Сидят же с детьми, слышала, небось», — говорит Мишка.
«Сидят, да не убивают их детей. Как от груди мать отнимет
ребенка — и в детдом забирают его». «Какая радость ребенку
в детдоме?» — спрашивает Михаил. «Так что ж, — говорю ему,
— лучше убивать его?» «А ты бы хотела, чтоб я в лагерь по
шел? Начальство б само сказало воралц кто я есть, избили бы
263
они меня до смерти». Три дня уговаривал меня Мишка. Пере
силила я себя, поехала. Петьку с собой не взяла, боязно: вдруг
охотники про Шуру дознаются. Он у мамы живет, она за ним
присматривает. Помогаю я семье. В прошлый месяц ездила к
ним, шесть пудов солонины отвезла, медвежатины... Денег даю...
сытно живут они... Я и омуля за Мишкины деньги на базаре
купила, отец-то больной совсем, не рыбачит. Вернулась сюда
и до сих пор покоя себе не нахожу... ночью со страху часто
просыпаюсь: не лезет ли охотник в окно — от них не убере
жешься... они и среди белого дня убьют, не побоятся. После
Шуры охотники взлютовали на политических. Y них вести
как пожар лесной бегут. Вся тайга о Шуре знает. Теперь как
прослышат, что политический убежал — все дела бросают и
за нихМ в погоню. Живым в зону не приводят... никто от них
не уйдет...
— Что ты наделала, Лиза? Сколько жизней невинных от
няли — и ты молчишь! Как ты живешь с ним?!
— Не спрашивайте, доктор... Когда он в постель лезет ко
мне — чисто гадюку холодную за пазуху суют... Не хотела я
ребенка от него... Грех большой, Любовь Антоновна, а не хо
тела...
— Ты веришь, Лиза, что политические убивают жен на
чальников?
— Верила, пока вас не встретила. Думала, что со зла они
могут все сделать. Охотников не тронут, а начальство не по
щадят... Они ж тоже люди... Y политических столько злобы к
нам накопилось, что выплеснись она наружу, всех бы нас за
давила. А теперь поговорила с вами — и сомневаюсь в мыс
лях своих прежних. Если б защищать стали своих, когда я про
Шуру сказала... Не мучайте меня, Любовь Антоновна... Я и так