![Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога [calibre 4.99.5] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/no-cover.jpg)
Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога [calibre 4.99.5]
- Автор: Александров Григорий Матвеевич
- Год: 1978
- Язык: русский
- Год: SPecialiST RePack
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога [calibre 4.99.5]». Краткое содержание книги:
Книга была издана в парижском издательстве «Имка-Пресс» в 1978 году. Как сказано в аннотации: «Дантовский стих дал название этому лагерному роману, уводящему читателя в круг гулаговского ада. Это не воспоминание, не «роман» в обычном смысле этого слова, а скорее народный эпос, рассказ о судьбах русских людей, о жизни в нечеловеческих условиях лагерей, о борьбе со злом, за сохранение человеческого достоинства».
— Тоже девушка?
— Ей двадцать семь лет, девятый год в лагерях.
— В тридцать седьмом ее арестовали?
— Да.
— Кем же она работала?
— Телятницей.
268
— За что ж ее судили?
— Председатель колхоза заглядывался на нее, она его про
гнала. Вскоре случилась эпидемия...
— Мор на скотину напал?
— Да, Лиза. Y Кати пять телят от болезни погибло, а пред
седатель за старое счеты с ней свел, отомстил. Он обвинил Ка
тю в том, что она специально отравила телят. Десять лет ей
дали.
— Неужто и вправду так было?
— Я ей верю, Лиза, как самой себе.
— Она подлизывается к вам, наверно? Хитрая... Помнит,
что доктор когда-никогда пригодится.
— Нет, Лиза. Вчера, когда Аню принесли из побега, она
надзирателей не побоялась, закричала на меня...
— Мне лейтенант передал ее слова. Она меня с собакой
сравнила... За дело! А вас-то за что? Разве вы Рекса прокля
того лечить станете? Почему заступаетесь за нее?
— Катя любит людей. Сегодня всю ночь не спала, Риту
на коленях держала, за мной и за Еленой Артемьевной уха
живала. Y Кати туберкулез в открытой форме. Навряд ли она
выйдет из лагеря живой. Это я тебе как врач говорю. Сама
на ногах не держится, а чужим людям помогает...
— Вы не подумайте на меня плохого, Любовь Антоновна.
Я на Катю зла не держу. Постою за нее, хсак за вас. Просьба
у меня к вам, Любовь Антоновна. Возьмите омуль с собой!
— Я не понесу его в зону.
— И незачем вам утруждать себя. Мишка понесет и отдаст
вам у вахты.
— Он мне не нужен, Лиза. Я не хочу, чтоб на меня пальцем
указывали. Скажут заслужила... а за что? ты сама понимаешь
лучше меня.
— Вы на днях в больницу уедете.
— Это не выход. Я — женщина, боюсь пересудов. Злое сло
во сильно бьет.
— А вы им рот заткните.
— Как?
— Я помяла, Любовь Антоновна, что вы сами омуль есть
не станете, побрезгуете... Поделите его... Кате дайте, Рите, Еле
не Артемьевне и тем, кто послабже. Оголодали они, побалуйте
269
их. Пусть тогда кто вам слово скажет... Кукиш вы им пока
жете! Не побрезгуете — себе долю возьмете, тоже никто рта
не разинет. Что вы, хуже других, или вам есть неохота, как им?
— Ты дипломат, Лиза. Уговорила. Я бы и сама так сде
лала. Я хочу тебя еще об одном деле попросить. Не перебивай...
Капитан отправляет в больницу пять человек. Скажи ему, чтоб
он меня в зоне оставил, а в больницу отправил другую жен
щину. До нового года больше трех месяцев. Люди болеют, а
лимита у капитана на больных нет. Получится так, что я за
счет других лягу в больницу. Нечестно это.
— Оставайтесь, Любовь Антоновна! — обрадовалась Ли
за. — Если дозволите, я каждый день приходить стану. Мишка
вас на кухню зачислит или в хлеборезку.
— Я там работать не буду.
— А кто вам говорит работать? Числиться и только. От
дельное помещение при кухне дадут. Эту толстомясую пова
риху — в общий барак. Не пожелаете стеснять ее — пусть с
вами живет.
— Лиза, Лиза! На что ты меня толкаешь? Ты хочешь, чтоб
я перед смертью у людей последние крошки изо рта отнима
ла? Без меня есть кохму грабить их...
— Вы не ешьте лагерное... Я вам сама сготовлю и принесу.
Свеженькое, горячее, из своих продуктов, не из лагерных. Y
меня медвежатина есть, грибы насолены, ягода припасена. Грам
ма с вашей кухни не трону.
— Спасибо тебе, Лиза, за доброту. Но не смогу я на та
ких условиях остаться.
— Где же вы помеху видите?
— Я сама себе помешаю. Люди в бараках живут, а я в
отдельной камнате. Они картошку нечищенную из грязного
супа едят, а я втихомолку — медвежатину. Для чего?.. Я хочу
спокойно умереть... Честно.
— Не думала я, что такие, как вы, в лагерях сидят. Ох,