![Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога [calibre 4.99.5] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/no-cover.jpg)
Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога [calibre 4.99.5]
- Автор: Александров Григорий Матвеевич
- Год: 1978
- Язык: русский
- Год: SPecialiST RePack
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Я увожу к отверженным селениям . Том 1. Трудная дорога [calibre 4.99.5]». Краткое содержание книги:
Книга была издана в парижском издательстве «Имка-Пресс» в 1978 году. Как сказано в аннотации: «Дантовский стих дал название этому лагерному роману, уводящему читателя в круг гулаговского ада. Это не воспоминание, не «роман» в обычном смысле этого слова, а скорее народный эпос, рассказ о судьбах русских людей, о жизни в нечеловеческих условиях лагерей, о борьбе со злом, за сохранение человеческого достоинства».
если б я знала! Хропоидола своего ночью бы задушила! Поез
жайте, Любовь Антоновна! Свижусь я с вами скоро.
— Лиза! Я тебя просила...
— Чтоб в зоне остаться? На общих работах?! Чтоб этот
бандит, начальник конвоя, пристрелил вас?! Добром не поедете
— силком повезут! Силком!
270
— Но я, Лиза...
— И слушать ничего не хочу! Поедете и все! А дороги не
бойтесь. Мишкин конвой повезет вас всех пятерых в отдель
ном вагоне. Мишке в управление надо, вот и поедет он с вами,
вроде проважатого, за своими шалопутными конвоирами при
смотрит.
— А как же те?..
— Больные в зоне? Обойдем этот клятый лимит. Слово-то
какое дурацкое. Шестого человека отправим. В управлении у
Мишки рука есть, уважают его, после того, как с Шурой... Ува
жают! Чтоб им ни дна ни покрышки за такое уважение. Я сама
с начальником больницы по селектору поговорю... Он на меня
заглядывался, — Лиза улыбнулась смущенно и кокетливо. —
Я в девках не последняя была. Много парней изъяснялись мне...
сватались двое до замужества.
— Ты и сейчас, Лиза, красавица.
— Что вы, Любовь Антоновна! — Лиза вспыхнула. — Вы
уж зазря не хвалите меня.
— Ты раньше любила капитана?
— Без любви не вышла бы за него. Я с ним за год до вой
ны повстречалась. Он тогда в отпуск приехал к своему отцу.
Раньше я его не знала, случайно познакомилась с ним: из кино
шла домой, ко мне двое ребят прилепились. Проулок темный,
хоть оборись, ни одна собака не поможет. Не любят у нас но
чью на крик выходить, поругают хулиганов меж собой, а из
дома — ни шагу. Я хоть и здоровая была — не справиться мне
с двоими. Заломили руки — и волокут. Тут Мишка и подоспел...
шарахнул одного парня кулачищем своим, и тот с ног долой.
Меня за руку — и деру. После он мне признался, что давно на
меня поглядывал. С первого же дня, как к отцу в гости при
ехал, мы недалеко жили от отца его. Мишка не нахальничал,
слова грубого мне не сказал. Посмеюсь бывало над ним, он
только лицом потемнеет и смолчит. Сперва он мне не очень
нравился, а потом приглянулся. Отец отговаривал, не по душе
ему был Мишка... поколотить меня грозился. Когда пожени
лись, свыкся отец. Любили мы друг друга. Мишка все ж боль
ше меня любил, чем я его... Если б он не на этой работе рабо
тал! Я когда прослышала, что он в зоне вытворяет, стыдила
его. А он мне про Кольку вспоминает, что из-за врагов Колька
271
калекой остался. Я думала иногда, почему с лагерниками не по
закону поступают? Мишке говорила: если они людей убивали,
расстреляйте их, но не мучайте. Мишка одно ладит: служба,
велели, приказали... Я — винтик. Черная кошка меж нами года
два назад пробежала. Он в то время начальником мужской ко
мандировки служил. Не утерпелось мне поглядеть, как заклю
ченные живут. Зашла я на вахту, надзиратель меня в зону про
водил. Встретила одного мужика заключенного. Опухший весь,
глаз не видать. Я спрашиваю его: работать, знать, не хочешь,
что с голоду опух? Знала я, что тем, кто работает, побольше
пайки дают. Он мне и отвечает: «Восьмой день хлеб не везут...
соленую воду пьем, вот и пухнем». «Как же так, — говорю, —
вам каждый день пайку дают». «Обязаны давать, да не дают,
— отвечает заключенный, — подвоза нет... Потом сразу за
восемь дней хлеб отдадут до последнего грамма. Люди с го
лоду обт>едятся — и мрут... Приходите после хлеба, посмотри
те, сколько человек за зону вывезут». Крепко поругались мы
в тот день с Мишкой. Больше меня в зону не пускали. Вскоро
сти перевели Мишку оттуда. Я так думала: преступники они,
да ведь я-то не палач... Наказывают не так, а если так надо,
то пусть другие наказывают, а не Мишка. Его самого совесть
грызет, да деться ему некуда. Пока война шла, боялся на