Франция в начале XVII века (1610–1620 гг.)

28 августа, однако, когда король выслушивал заявления делегатов конференции, ничто еще не предвещало помех в путешествии, а бездеятельность Конде внушала правительству самые розовые надежды.[614] Поэтому гугеноты должны были выступать осторожно.[615] На аудиенции они больше всего напирали на просьбы принять первый пункт наказа третьего сословия на Генеральных штатах и отменить решение духовенства о принятии постановлений Тридентского собора. Прочие же пункты наказа конференции депутаты даже не решились огласить перед королем, так как в них были требования новых крепостей севернее Луары,[616] содержания пасторов на государственный счет, самостоятельного назначения губернаторов в гугенотские крепости, реформы Королевского совета и т. п. Этот наказ представлял собой попытку использовать обстановку надвигавшейся смуты для укрепления и территориального расширения гугенотской партии. Среди католиков эта программа всегда вызывала крайнее возмущение. «Гугеноты будут с каждым разом требовать себе все больше и больше, и их возрастающая мощь приведет католиков к такому утеснению, что и они будут вынуждены тоже требовать для себя крепостей… а королю останется только титул...»[617] Не одобряли ее и умеренные гугеноты,[618] особенно города.

Правительство отклонило почти все пункты[619] и ответило отказом на просьбу конференции и гугенотских грандов, желавших, чтобы двор немедленно вернулся в Париж.[620] Оно считало военные силы Конде ничтожными (преуменьшая численность его армии[621]) и возможность мира с принцами весьма вероятной.[622]

Бездействие Конде и уверенность правительства в своих силах смущали как конференцию, так и всех гугенотов вообще. Они избегала решительных действий, боясь оказаться в проигрыше, если мир будет заключен еще до открытия военных действий, как это было в 1614 г. По отношению к Конде они также занимали выжидательную позицию, рассчитывая на получение от него подробной информации о наличной армии и военных планах.[623] Такая информация была им представлена 9 сентября. В программе Конде фигурировали пункты, важные для гугенотов (отсрочка испанских браков, соблюдение и закрепление эдиктов о гугенотах и т. п.). За это принц требовал открытого и оформленного союза с ним, объединения всех вооруженных сил под его командованием, отказа от сепаратных переговоров о мире. Он уверял, что войск у него достаточно и что он вправе рассчитывать на иностранных союзников.[624]

Через несколько дней конференция совершила еще один запрещенный правительством акт: она выслушала речь уполномоченного английского короля. Яков I выступил в роли «защитника и покровителя всех кальвинистов». Стремясь к «поддержанию свободы в Европе», он предлагал гугенотам свою помощь и просил информировать его о планах и действиях конференции.[625] Тем самым обнаружилась истинная позиция Англии и ее планы, состоявшие в разжигании внутренней войны во Франции и в срыве франко-испанского союза.