Поўны збор твораў у чатырнаццаці тамах. Том 9
- Автор: Быков Василь Владимирович
- Год: 2012
- Язык: белорусский
- Год: Саюз беларускіх пісьменнікаў
- ISBN: 978-985-7007-44-8
- Жанр: Другая драматургия
Электронная книга - «Поўны збор твораў у чатырнаццаці тамах. Том 9». Краткое содержание книги:
Дзявяты том склалі кінасцэнарыі 1962–1994 гг.: «Третья ракета», «Альпийская баллада», «Западня» (кінасцэнарый Л. Мартынюка, пры ўдзеле В. Быкава), «Двое в ночи», «Волчья стая», «Долгие версты войны», «Ушедшие в вечность (Обелиск)» (кінасцэнарый В. Быкава, Р. Віктарава), «Его батальон» (кінасцэнарый В. Быкава, пры ўдзеле А. Карпава), «На Чорных лядах» (кінасцэнарый В. Панамарова, пры ўдзеле В. Быкава).
— Смотрите там! — ответил он наконец. — Могут сунуться ночью. Чтоб не проспали.
— Не проспим.
— То-то!
Закинув за плечо автомат, Шнейдер вылез в траншею. Ананьев сел на прежнее место, подобрал длинные ноги.
— Пилипенко, давай толкового хлопца. Донесение отправить.
Старшина молча встал и двинулся к выходу. В блиндаже наступило молчание. Фляга Цветкова незавинченной лежала на ящике, хлеба остался небольшой кусок. Командир роты взял его и сразу откусил половину.
— Комиссар, — сказал он, мощно двигая челюстями. — Дайка бумажку и карандаш.
Гриневич расстегнул туго набитую полевую сумку, пошарил там, вырвал из какой-то тетради чистую страничку, из кожаного сота достал карандаш и все это протянул Ананьеву.
— Думал, пошлю пару сведений о противнике, — сказал Ананьев. — Да вот пошлешь тут! Обормот, не фельдфебель. Цветков, а ну-ка посвети, ни черта не видать.
Цветков снял с полочки плошку и на коленях услужливо склонился к командиру роты. Дожевывая хлеб, Ананьев начал писать. Он не очень бойко выводил твердым чернильным карандашом. Цветков одним глазом косил туда, при этом выражение его освещенного снизу лица как-то странно менялось.
Что-то снисходительнонасмешливое появилось в его взгляде. Спустя минуту санинструктор грубовато заметил:
— Не донисение, а донесение.
Ананьев недоверчиво на него покосился:
— Ну да? Скажи мне! Может, еще учить будешь? Цветков никак не отреагировал на эту реплику, невозмутимо добавил:
— И не занил, а занял. Занял высоту, так правильно.
Ища поддержки, Ананьев в притворном недоумении взглянул на Васюкова, потом на Гриневича. Замполит передернул уголками губ, но смолчал. Обращаясь к нему, старший лейтенант сказал:
— Смотри, он и в самом деле учить меня начинает! Ха! Будто я сам не знаю! Занил-занял. Конечно, занял! — уверенно объявил ротный.
Васюков с удивлением взглянул в тетрадь. И как раз в этот момент тупо заточенный карандаш Ананьева с нажимом исправлял «и» на «я». Наверное, это по достоинству оценил Цветков, потому что дальше уже молчал. Через пять минут старший лейтенант выпрямился и вслух, слегка любуясь написанным, прочитал:
— Вече 35004, майору Сыромятникову. Карта — трофейная. Донесение. Занял высоту 117, 0. Взял в плен обер-фельдфебеля. Уничтожено около пятнадцати немцев… — Вроде прислушиваясь к чему-то, Ананьев молча поглядел на Гриневича: — Мало пятнадцать, а?
— Откуда там пятнадцать? — подумав, сказал замполит. — Сколько трупов было? Штук восемь? Так что же ты? По правде надо.
Ананьев нахмурился.
— Да ну тебя! По правде, по правде! Все у тебя по правде! Подумаешь — трупов! А может, они с собой трупы унесли?
— Зачем фантазировать?
Ананьев глубоко, со значением вздохнул.
— Знаешь, комиссар! Хороший ты хлопец. Но есть у тебя один недостаток.
Апатичный Гриневич с неожиданным любопытством повернул лицо к ротному. В его серых глазах шевельнулась усмешка.
— Это какой же?
— Какой? Слишком правильный! Все у тебя правильнонеправильно. А я чихать хотел на это правильно! Мне — чтоб лучше! Для роты чтоб лучше! Понял?
Гриневич, нагнувшись без надобности, подобрал карту из тех, что валялись под ногами.
— Не будет правильно — не будет и лучше, — рассудительно сказал он. — Будет хуже… Ибо, кроме роты, есть еще полк, дивизия, армия. Вот так!
— Знаешь что?.. Ты это скажи бойцам, а не мне. Я, брат, с сорок первого между пуль бегаю. Потому знаю. Если бойцам лучше, так и роте лучше, и полку, и дивизии.
— Ошибаешься, командир.
— Черта с два ошибаюсь.
Гриневич, задумавшись, разорвал пополам трефовую девятку и бросил обрывки под ноги. Командиру роты он не ответил. Вокруг были бойцы, и тактичный замполит не хотел в их присутствии развивать спор.
— Вот напишу сорок семь! — вдруг сказал Ананьев. — И будет правильно. Понял? Пусть кто посчитает. Ну, да свети ты! Ни черта не видно.
— Нечем: догорает.
Плошка, действительно, догорала.
Ананьев долго держал карандаш над бумагой и сердился. Потом бросил косой взгляд на политрука и, не меняя цифры, размашисто зло подписал.
Огонек в руках у Цветкова превратился в крошечную искорку и погас. Сплошной мрак заполнил блиндаж.
— Так, — проговорил в этой темени командир роты. — Кимарнем на пересменку. Давай, комиссар, начинай первый.
— Да ну! Не очень кимарнешь тут…
Замполит не договорил, но и без того все поняли ход его мыслей. Люди здорово измотались за это наступление по слякоти, было голодновато, патронов осталось не больше, чем на один непродолжительный бой. К утру вряд ли подойдут соседние батальоны: второй завяз под Курпятином, третьего что-то вовсе не было слышно в ночи. А где-то рядом притаился противник — кто знает, что он выкинет в любую минуту.