Поўны збор твораў у чатырнаццаці тамах. Том 9
- Автор: Быков Василь Владимирович
- Год: 2012
- Язык: белорусский
- Год: Саюз беларускіх пісьменнікаў
- ISBN: 978-985-7007-44-8
- Жанр: Другая драматургия
Электронная книга - «Поўны збор твораў у чатырнаццаці тамах. Том 9». Краткое содержание книги:
Дзявяты том склалі кінасцэнарыі 1962–1994 гг.: «Третья ракета», «Альпийская баллада», «Западня» (кінасцэнарый Л. Мартынюка, пры ўдзеле В. Быкава), «Двое в ночи», «Волчья стая», «Долгие версты войны», «Ушедшие в вечность (Обелиск)» (кінасцэнарый В. Быкава, Р. Віктарава), «Его батальон» (кінасцэнарый В. Быкава, пры ўдзеле А. Карпава), «На Чорных лядах» (кінасцэнарый В. Панамарова, пры ўдзеле В. Быкава).
Вдруг что-то там, в траншее, изменилось. Васюков, а затем Гриневич насторожились. Рядом кто-то бежал, кого-то окликнул поблизости и стих. Но тут же на входе зашуршала палатка, человек, пригнувшись, заглянул в блиндаж:
— Товарищ лейтенант! Товарищ лейтенант Гриневич!
— Я. Что такое?
— Товарищ лейтенант! — запыхавшись, говорил боец. — Командир роты зовет.
— А что случилось?
Боец помедлил, переводя дыхание.
— Там… Немцы шурудят.
Гриневич быстро поднялся и, споткнувшись о чьи-то ноги, вышел из блиндажа.
Васюков, накинув шинель, вышел следом. В темноте задвигался Цветков, но остался на месте — видно, поудобнее устаиваясь. Насторожились раненые, поглядывая на храпящего немца…
Снегу за ночь прибавилось, им были густо запорошены бруствер и дно траншеи, на котором проступили темные пятна грязи. Вокруг посветлело, стало дальше просматриваться поле, кустарник, бурьян на взмежке. Над тускло-серым пространством висело сумрачное, без единой звездочки небо.
Бойцы из взвода Пилипенко, стоя в траншее, глядели кудато в сторону. Двое грелись: устало сопя, сосредоточенно толкали друг друга плечами. Они дали пройти Васюкову и тоже стали, вглядываясь в сумерки.
Командир роты был на середине траншеи, как раз в месте стыка позиций двух взводов. Тут же стояли Гриневич, Пилипенко, несколько бойцов и Ванин. У ног младшего лейтенанта вертелась Пулька.
— Да не там. Левее бери. Видишь, кустики, вот возле них, — показывал командир роты Гриневичу.
Гриневич, пристально вглядевшись, пожал плечами:
— Ничего не вижу.
— А ты всмотрись. Не слепой же, наверно?
К ним степенно повернулся Пилипенко, который был теперь без палатки, в шинели с зябко наставленным воротником.
— Мы тэж сперва нэ бачылы. А прыдывалися — хтось ворушится. Всим не можа здатыся.
Ананьев оглянулся, увидел Васюкова, нисколько не удивившись его тут появлению, ухватился за рукав:
— Ну-ка глянь, Васюков. У тебя глаз ватерпас!
Васюков тщательно всмотрелся в серые сумерки, в которых слабо угадывалось вдали что-то наподобие кустарника или, может, пригорок, но ничего живого там не заметил.
— Ну, видишь!
— Нет.
Ананьев нахмурился, помолчал и бросил Пилипенко:
— Тащи пулемет!
Пилипенко молча пошел по траншее и вскоре принес откуда-то РПД с примкнутым магазином. Командир роты сноровисто укрепил пулемет на бруствере.
— А ну, понаблюдайте.
Очередь обвальным грохотом разорвала ночную тишь, красноватые отблески от ствола лихорадочно затрепетали на бруствере, в траншею сыпануло горстью горячих вонючих гильз.
Выждав, пока вдали смолкнет эхо, Ананьев отнял от плеча приклад и выпрямился.
— Ну что?
— А нычого, — сказал Пилипенко. — Ни гу-гу.
— Гадство! — подумав, выругался командир роты.
Ему никто не ответил. Все стояли молча, не зная, как разгадать эту тревожную загадку ночи. Тогда от бруствера повернулся Ванин, который до этого тихо стоял возле комроты в своей коротенькой волглой фуфайке.
— Давайте я схожу, — сказал он просто, будто речь шла о какой-то мелочи. — Если что — пулеметом…
— Давай! — вдруг обрадованно сказал комроты. Гриневич возразил:
— Один? Не положено. Вдвоем надо. Ванин оглянулся.
— Пласкунов, айда!
Низкорослый и кривоногий автоматчик Пласкунов, от холода подрагивавший сзади в неподпоясанной шинели, нерешительно переступил с ноги на ногу. В одной руке он держал жестяную коробку с дисками от РПД.
— Так я это…
— Що ты? — зло гаркнул на него Пилипенко.
— Так это… пулемет.
— Не втэчэ твий кулепет. Бэри автомат и дуй.
Ванин между тем до стал из кармана гранату, точным движением вставил запал и планкой нацепил ее на ремень у пряжки.
Пласкунов все еще маялся. Вся его тщедушная фигура была воплощением тоскливой нерешительности. С трудом превозмогая ее, он снял с плеча автомат, поправил шапку и, когда Ванин, опершись коленом о край бруствера, вылез наверх, тоже начал выбираться из траншеи.
Ванин, однако, вспомнив о чем-то, шагнул к командиру роты.
— Подержите пока, а то…
— Нэ вэртайтесь! — крикнул Пилипенко.
Скинув через голову планшетку, младший лейтенант подал ее Ананьеву и торопливо сбежал с бруствера.
— Вэрнувся! От дурень, — ворчал Пилипенко.
Кто-то недоуменно спросил:
— А что, если вернулся?
— Що, що! Нэ знаешь що?
Пулька жалостливо заскулила, забегала, стараясь выскочить из траншеи. Пилипенко пнул ее сапогом: «Холера, тэбэ щэ нэ хапало!» — боец в бушлате попытался поймать собачонку, но та, взвизгнув, прошмыгнула между ног, норовя вспрыгнуть на бруствер. Гриневич негромко прикрикнул: