Поўны збор твораў у чатырнаццаці тамах. Том 9
- Автор: Быков Василь Владимирович
- Год: 2012
- Язык: белорусский
- Год: Саюз беларускіх пісьменнікаў
- ISBN: 978-985-7007-44-8
- Жанр: Другая драматургия
Электронная книга - «Поўны збор твораў у чатырнаццаці тамах. Том 9». Краткое содержание книги:
Дзявяты том склалі кінасцэнарыі 1962–1994 гг.: «Третья ракета», «Альпийская баллада», «Западня» (кінасцэнарый Л. Мартынюка, пры ўдзеле В. Быкава), «Двое в ночи», «Волчья стая», «Долгие версты войны», «Ушедшие в вечность (Обелиск)» (кінасцэнарый В. Быкава, Р. Віктарава), «Его батальон» (кінасцэнарый В. Быкава, пры ўдзеле А. Карпава), «На Чорных лядах» (кінасцэнарый В. Панамарова, пры ўдзеле В. Быкава).
— Да не забыли, — сказал Васюков.
— Не забыли?
— Конечно. Лучшего взяли.
Чумак, видать было, помрачнел с лица, и Васюков сказал:
— Ну что ж, счастливо вам. Только не отставайте больше.
— А уж не буду, — пообещал Чумак. — А тебя что — ранило?
— Да вот. В плечо, — сказал Васюков. — Так что Цветков был прав. В санбат иду.
Чумак, сгорбившись, уныло посмотрел на него.
Взвод Ванина весь работал — углублял недокопанную немцами траншею. Командир тоже копал — раздетый, в одной гимнастерке, запальчиво похакивая, далеко за бруствер швырял комья земли. Тут же в траншее стоял его молчаливый помкомвзвода сержант Закиров.
Васюков остановился рядом.
— Что, Васюков? — сказал Ванин. — Помогать пришел? Васюков промолчал: помощник из него был уже никудышный.
— Глубже копаешь — дольше живешь, — сказал Ванин. — Пойдешь — вряд ли вернешься. А тебе же на медаль послали.
Застегнув ремни, Ванин опустился на бруствер.
— Они там не смотрят, из какой части. Шлют, где нужнее. А пехота всюду нужна. Я вот до этой части в гвардейской служил.
В разведке. А из госпиталя отдел кадров сунул сюда. Сколько ни доказывал. Так что старайся дальше санбата не ехать.
— Как постараешься?
Не ответив, Ванин бросил настороженный взгляд по траншее.
— Опять там перекур! Вот сачок! Ну я ему дам. Стремительно вскочив, он быстро пошел по брустверу.
Издали донеслось:
— Закиров, ты где Лунина поставил?
— В своем отделении был.
— Был да весь вышел. Нет его там.
Васюков остался стоять на бруствере, прислушиваясь к ночи и трудно переживая предстоящую разлуку с ротой. Двое автоматчиков колупали землю в траншее. Один сказал:
— Всыплет сейчас Лунину.
— И правильно сделает, — устало отозвался другой. — Пусть не сачкует.
Этот последний был знаком Васюкову, фамилия его была Горькавый, и Васюков прислушался.
— Ванин — командир на все пять, — говорил Горькавый. — Гонит, верно, зато и заботится. Не то что другой — лишь бы кричать. А наш на все руки мастер.
— Как он тогда часового снял! Ого! И не пикнул.
— Не гляди, что званием маловат.
— Не в званиях дело. Другой и со званием, а дурак.
— Ну не говори так. Все-таки звания и за ум дают. Дураку много не дадут.
— Не дадут? Эх ты, голова садовая! Кино не видел, ну это, как оно называется? «Фронт», во!
— «Фронт» видал, а как же.
— Какие там звания, видел? Генералы, брат. И что? Много умных?
— Ну, то кино.
— А в жизни еще похлеще. Я знаю. С августа сорок первого воюю. Нагляделся.
— Оно всякое бывает. Конечно. В армии, как в большой деревне. Хватает и дураков, и умных.
Они оборвали разговор, из сумерек показался Ванин. За ним быстрым шагом шел кто-то еще.
— Вон Васюков, — сказал Ванин.
Васюков поднялся с бруствера, к нему подошел Зайцев.
— Иди, командир роты зовет, — сказал он. — Ужинать. Васюков обрадованно молчал, и Ванин сказал:
— Давай! Вот окопаемся, и я забегу. Пока некогда.
В блиндаже было людно и накурено. На ящике, пристроенном посередине блиндажа, блестела желтая немецкая банка с отогнутой крышкой, там был мармелад. Ананьев в расстегнутой шинели, с папиросой в зубах отвинчивал обшитую войлоком флягу. Тут же сидел с унылым видом Цветков, всегда серьезный Гриневич; Зайцев, как только вошел, достал из-за пазухи полбуханки хлеба. Дальше сидело двое раненых, и в темном углу, уронив светловолосую голову, застыл немец.
— Кто это? Васюков? А где Ванин? — спросил Ананьев.
— Во взводе окапывается, — сказал Зайцев.
— Почему не пришел? Ты сказал, что я зову высоту замочить?
— Сказал. Говорит, не пью.
— Ну и дурак, — объявил ротный. — Пусть не пьет, нам больше достанется.
Он отвинтил флягу.
— Садись, Васюков. Поужинаем на прощание. Обедать уже в медсанбате будешь. Как рука?
— Болит.
— Правильно. Должна болеть. Мне когда предплечье перебило, полмесяца болело. Шестое ранение. А теперь ничего. Зажило, как на собаке.
Ананьев плеснул в кружку.
— Держи, Васюков. Выпьешь — враз полегчает. Васюков выпил. Ананьев налил еще.
— Теперь по старшинству пью я. Чтоб ты там скорее это самое… Да в роту. А пока Зайцев побегает.
Он выпил и, даже не поморщившись, налил снова.
— Теперь очередь комиссара. Или ты не будешь?
— Я не буду, — твердо сказал Гриневич.