На сибирских ветрах. Всегда тринадцать
- Автор: Бартэн Александр Александрович
- Год: 1983
- Язык: русский
- Год: Советский писатель. Ленинградское отделение
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «На сибирских ветрах. Всегда тринадцать». Краткое содержание книги:
Роман «На сибирских ветрах» посвящен людям молодого, бурно развивающегося города Новинска, за четверть века поднявшегося среди вековой сибирской тайги. Герои романа — рабочие, инженеры, партийные и советские работники, архитекторы, строящие город, артисты Народного театра. Люди разных специальностей, они объединены творческим отношением к труду, стремлением сделать свой город еще красивее. Большое место в жизни молодых героев романа занимает искусство — оно помогает им жить яркой, наполненной жизнью.
Тема искусства становится основной в романе «Всегда тринадцать». Писатель показывает пути, которыми приходит молодежь в цирк, — заводские кружки, спорт, самодеятельность, цирковое училище. В романе раскрыта красота будничного труда артистов, безраздельно преданных своему искусству.
На середине озера спросил:
— Надолго ли завтра уйдете, Денис Петрович?
— До вечера, — ответил за брата Илья. — Не так далеко идти, но сильно пересеченная местность.
— А ты не стращай, — рассмеялся Бурмин. — Насквозь тебя вижу: цену набиваешь своему минералу!
Домик был приготовлен к ночлегу. Небольшой, уютный, на две койки. На подоконнике вазочка с пахучей кедровой веткой.
Улеглись, а с берега все еще доносились и громкое пение, и взрывы смеха. Но не это мешало уснуть. Рабочие заботы, скопившиеся за последнее время, продолжали по инерции тесниться в голове.
— Спи давай! — строго подал голос Илья: он догадался о состоянии брата. — Спи! На зорьке вставать!
Разбудила птаха. Примостилась к окну и защебетала, запела.
— Подъем! — вскочил Илья. — Какие видел сны, Денис?
— Не припомню. Крепко спалось!
Через четверть часа тронулись в путь — мимо спящих домиков, мимо озера, еще волокнисто подернутого туманом.
Первый час шагалось легко. Тропа была сравнительно пологой, с обеих сторон прикрытой деревьями. Ветер если и давал себя знать, то лишь шумом в ветвях.
— Не обольщайся, — предупредил Илья, — дальше заковыристее станет.
И верно: часа не прошло, как тропа, теряя отчетливость, начала прерываться и буреломом и нагромождениями каменных глыб. Тут-то и засвистел над самым ухом ветер: «Назад, назад! Не пропущу в свои владения!»
— Держись, Денис! — крикнул Илья (он шагал впереди). — Скоро привал!
Добрались до гребня. Вокруг неоглядное раздолье зелени.
— А помнишь, Денис, как с отцом ходили в горы?
— Как же. Помню и то, как ты чуть не сорвался вниз. Только тем и спасся, что штаниной за корягу зацепился.
— Было такое, — улыбнулся Илья. — А еще вспоминается, как отец учил нас с дальних сопок обозревать местность: считал, что иначе перспектива не та.
Денис Бурмин и это помнил. Мать в памяти сохранилась неотчетливо: малолетком был, когда умерла. А отец прожил до последнего года войны и даже в пору, когда занемог, по две смены не покидал кузнечный цех.
— Очень хотелось отцу дождаться тебя, — продолжал Илья. — За день до кончины получил твой фронтовой треугольник. Слаб был, сознание терял. Все же дважды успел прослушать письмо.
Перевалили за гребень, и тропа исчезла окончательно. Одно выручало: в прошлый раз, идя этими местами, делал Илья зарубки на корнях. Зарубки сохранились.
Монолит открылся неожиданно: розовый на изломах, жарко поблескивающий кристаллическими вкраплениями. В земле, как видно, он залегал глубоко, но и та его часть, что выходила из земли, поражала мощью, массивностью.
— Чем не богатырь! — воскликнул Илья.
Отцепив от пояса топорик, он приблизился осторожно, примерился и ударил.
— Слышишь? Поет!
И Денис Бурмин различил певучий отзвук камня. Будто скользя с регистра на регистр, долго не умолкал гудящий звук.
— А теперь обернись!
Бурмин обернулся и замер зачарованно. Уроженец здешних мест, он, казалось, успел навидаться красоты. Но такой еще не видал.
Ярко-зеленой волной бежала тайга к Байкалу, и он спешил ей навстречу во всей своей безупречной лазурности. И даже небо, свидетель этой встречи, очистилось до малейшего облачка. И ветер затих, пропал.
Долго не мог оторваться Бурмин от этой картины. Отвлек Илья: стал гадать, какова глубина залегания монолита.
— Метра на три в землю ушел, — предположил Бурмин. — Намучаемся с доставкой!
— Другим путем повезем, — успокоил Илья. — Выше старая дорога имеется. Еще в прошлом веке ссыльные проложили.
И опять стал с жаром доказывать, как важно знакомить народ с геологическими богатствами края и как важна при этом роль наглядной агитации...
Бурмин остановил его:
— Уговаривать меня не надо. В принципе с Кубасовым все обговорили. Нынче опять улетел в Ленинград, а как вернется...
— Ленинград! — мечтательно вздохнул Илья. — Дорого бы дал — оказаться в Ленинграде. Белые ночи, Нева, игла Адмиралтейства.
— Белые ночи, положим, на исходе.
— Все равно дорого бы дал!
Тут же, возле монолита, расположились на отдых. Словно спеша наверстать упущенное, ветер примчался с новой силой. Со всего размаху ударялся он в монолит, и тогда опять и опять возникало ответное гудение.
Приподнявшись на локте, Денис Бурмин еще раз вгляделся в дух захватывающую ширь. Смотрел и долго и пристально, будто хотел не только запомнить, но и унести с собой.
Все так же ярко и трепетно бежали навстречу друг другу две волны — лазурная, байкальская, и всех оттенков зелени таежная. И это была Сибирь!