На сибирских ветрах. Всегда тринадцать
- Автор: Бартэн Александр Александрович
- Год: 1983
- Язык: русский
- Год: Советский писатель. Ленинградское отделение
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «На сибирских ветрах. Всегда тринадцать». Краткое содержание книги:
Роман «На сибирских ветрах» посвящен людям молодого, бурно развивающегося города Новинска, за четверть века поднявшегося среди вековой сибирской тайги. Герои романа — рабочие, инженеры, партийные и советские работники, архитекторы, строящие город, артисты Народного театра. Люди разных специальностей, они объединены творческим отношением к труду, стремлением сделать свой город еще красивее. Большое место в жизни молодых героев романа занимает искусство — оно помогает им жить яркой, наполненной жизнью.
Тема искусства становится основной в романе «Всегда тринадцать». Писатель показывает пути, которыми приходит молодежь в цирк, — заводские кружки, спорт, самодеятельность, цирковое училище. В романе раскрыта красота будничного труда артистов, безраздельно преданных своему искусству.
— Что ж, если, так — ни пуха тебе ни пера!
— К черту! — как и положено, как и при прощании десять лет назад, отозвался Золотухин.
Разговор этот произошел назавтра после партийного собрания, а в тот вечер оно еще продолжалось долго, и Бурмин подумал с сожалением: «Не попаду на митинг абразивщиков. Хотелось бы, но не попаду».
На большом подъеме проходил митинг. Слово взял и специально прибывший представитель БАМа, подтвердил высокое качество изделий. Последним выступил Петровых.
— Радостно, товарищи, сознавать, что и мы, абразивщики, внесем свой труд в прокладку великой трассы. Иначе не скажешь — великой! — Умолкнув на миг, директор завода наклонился над барьером трибуны, окинул взглядом до краев переполненную площадь. — А могли бы мы работать иначе, вполсилы? Могли бы предъявлять к себе иные, меньшие требования? Нет, не могли бы! И наши изделия, и наши характеры — одной закалки. Сибирской закалки!
Площадь в ответ загудела, разразилась хлопками, возгласами. И снова грянул марш.
После митинга шли через новую проходную. И теперь, покидая завод, читали: «Спасибо за отличный труд!»
Эту фразу, выложенную цветной мозаикой, прочел и Тихон Нефедин. Но сказал себе: «Не для тебя написано. И выговор не снят еще за прогул, и премиальных не заслужил!» Выйдя тихонько, шагнул в вечерние сумерки.
И все же, отойдя на квартал, не выдержал и обернулся. В мыслях не было, что в такой красоте увидит проходную. Сгущались сумерки, и проходная, освещенная изнутри и снаружи, казалась пронизанной светом. Тихон долго не мог оторвать восхищенных глаз. Стоял бы и дольше, но вспомнил про Груню: как бы не осерчала. Домой поспешил.
Только теперь смог Бурмин позволить себе поездку на Хамар-Дабан. Созвонился с братом, условился о выезде и предупредил Клавдию Захаровну:
— Ты не беспокойся. Завтра подымусь ни свет ни заря.
— Выходит, Илья от тебя не отстал?
— Не он. Мне самому интересно. Жди назад в ночь на понедельник.
Хамар-Дабан! Горный этот хребет не самый могучий в Прибайкалье, но обладает особенной красотой. Куполообразные вершины, прихотливо перемежаются моренами и гольцами, мшистые узоры устилают склоны сопок, ниже, сплетаясь оголенными корнями, стелется горная ива, а в самом подножии царственно высятся лиственница и кедр.
Хамар-Дабан! Распадки его глубоки, и в них таятся редкостные минералы. Ближе к Байкалу, ледяным потоком низвергаясь с вершины, катит-перекатывает камни река Снежная, в белой пене, как в снегу, ее грохочущее ложе, и тут же, рукой подать, зеркальное озеро, питаемое горячими глубинными ключами. Оттого и растительность здесь до неправдоподобия пышна: папоротник и тот тянется до плеча... Не ошиблись новинские электрозаводцы, облюбовав это место для своей молодежной туристской базы.
Было под вечер, когда добрались до базы. С сопок явственно тянуло холодком. В легких домиках зажигались огни.
Комендант, встретив у ворот, пригласил поужинать, пока распорядится ночлегом.
— На прошлой неделе последний заезд приняли, — сообщил он. — Холодать начало, но под двумя одеялами не страшно.
В поездке был заинтересован и Глеб Кузьмич. Племянница его после окончания школы пошла на завод и вот в порядке поощрения получила путевку на базу. Родители беспокоились, почему не пишет, просили Глеба Кузьмича поглядеть, как живет.
Самостоятельно держалась племянница: джемпер, вылинявшие джинсы, кеды на крепко поставленных ногах. «В чем дело, дядя? Я не маленькая. Времени для писем нет!» Самостоятельностью отличалась и остальная молодежь, шумливо заполнявшая бревенчатую столовую. И аппетитом тоже: то и дело отправлялись в раздаточную за добавкой.
Поужинав, братья вышли к берегу. Над пирамидальной сопкой — звалась она Шапкой Мономаха — поднялся месяц, серебряно отпечатался в воде, и тут же завихрились быстрые искры: молодежь развела костер.
— Искупаемся? — предложил Илья. — Грех не воспользоваться, а завтра не до того будет.
Разделись. Шагнули в воду. До удивления теплой, даже слишком теплой оказалась вода, лишь доплыв до середины озера, напали на освежающую струю.
Месяц подымался все выше. По-прежнему летели искры, и трудно было различить — где искры, где небо: успев от края до края вызвездиться, оно низко провисло над сопками, и, казалось, — вот-вот просыплются звезды.
— Хорошо, Денис? — спросил, отфыркиваясь, Илья.
— Хорошо! Век не выходил бы!
Появился на берегу и Глеб Кузьмич с племянницей. Помахав дяде рукой, она присоединилась к товарищам у костра, а Глеб Кузьмич неторопливо стал раздеваться. Всю жизнь неразлучный с баранкой, без нее он терял уверенность. Раздевшись, потрогал пяткой воду, вошел по колено, плеснул ладонью под мышки и лишь затем бултыхнулся с блаженным вскриком.