На сибирских ветрах. Всегда тринадцать

Номер получила тот же, что и в прошлые приезды. Поднялась на этаж, поздоровалась с дежурной, и та поинтересовалась надолго ли. «На три дня всего? Надо же! Такая даль, и всего на три!» Отворив номер, дежурная проверила, все ли убрано, повешены ли чистые полотенца. Уходя, спросила, как с погодой в Ленинграде. Тропинина ответила, что осень в этом году дождливая. «Надо же! И у нас задержка с зимой».

Ничего не изменилось в номере с прошлого приезда. Все так же, отзываясь на трамваи, идущие по проспекту, в серванте дребезжали чашки вокруг пузатого чайника.

Трамвайная колея на проспекте с обеих сторон огорожена была густым, под линейку подстриженным кустарником. Сейчас, поздней осенью, он пожелтел. В какой-то мере этот кустарник сдерживал любителей недозволенных переходов. Однако встречались и нарушители. Впрочем, трамвай доживал свои последние дни на проспекте: с будущего года намечалось перенести колею на боковую улицу. Плохо одно: на повороте к двадцатому микрорайону ведомственные склады. Надо их убирать, а это грозит канителью, затяжной перепиской... Но тебе-то зачем сейчас об этом думать? Не твоя забота — местного руководства. И вообще, неужели хоть ненадолго, хоть в вечер приезда, ты не можешь отключиться от текущих забот?!

Встречи с Новинском стали для Тропининой привычными еще с тех лет, когда вошла в коллектив, трудившийся под началом Левинского. Отправляясь одна или вместе с шефом, каждый раз ловила себя на чувстве ожидания и предвкушения: чем на этот раз удивит или порадует молодой город? Лишь однажды испытала оторопь: в тот раз, когда — уже в самолете — Левинский предупредил: «Нелегкую, но прекрасную участь тебе готовлю, Ольга. Вскоре примешь у меня новинский проект!» Она тогда испугалась: хватит ли сил, опыта, умения, попросту способностей? Город-то какой! С каким непрерывно растущим промышленным потенциалом!.. Викентий Александрович покинул мастерскую через полгода. Тропинину утвердили главным архитектором проекта, и сделалась она наполовину ленинградкой, наполовину новинчанкой, а может быть, больше, чем наполовину: и в Ленинграде всеми помыслами прикована была к Новинску.

Вот и еще один приезд. Сама не заметила, как подступила сонливость. Только что собиралась в буфет, но сладко зевнула и раздумала. Спать, скорее спать! Раскрыла постель, вдохнула прачечную свежесть простынь и тут же глубоко и наконец-то спокойно уснула.

Среди ночи разбудили порывы ветра. Осеннему Новинску не привыкать к ветрам, и Тропинина, повернувшись с бока на бок, собралась спокойно продолжить сон. Но тут различила странный — негромкий, но отчетливый звук: стоило ветру притихнуть, как звук возникал снова. Поднявшись, подошла к окну, отдернула занавеску, и увидела — падает снег.

Он падал обильно, беспрерывно, и в свете уличного фонаря видно было, как ветер подгоняет и завихряет крупные хлопья, и как, сбиваясь в плотные тяжелые заряды, они опять и опять косо ударяют в оконное стекло: вот откуда этот и шуршащий и дробный звук!.. Падал снег, неисчерпаемы были его запасы в черной глухоте ночного неба, и Тропинина, прежде чем вернуться в постель, вволю полюбовалась этим полетом, кружением... Интересно-то как! Показать бы сыну!.. В Ленинграде хлипкая осень, а тут снегопад, да еще какой! К самой зиме угадала.