(Само)обман (СИ)

Наверное, стоило последовать примеру Сюэ Яна и тоже отказаться от еды. Потому что Сяо Синчэня мгновенно сгибает напополам в приступе дурноты; несмотря на это, тугой комок из горла не исчезает, а во рту стоит отвратительный вкус желчи. Сочувствия у сестер Мин это не вызывает, лишь праведный гнев. В плечи вцепляется уже две пары рук, насильно выпрямляя, а затем лицо обжигает пощечина.

— Да соберитесь вы, в самом деле! Что за мужчины пошли… Хватай у нас духовных сил поддерживать его тело, нам бы не понадобилась ваша помощь, но увы.

Они совершенно правы: никто из присутствующих, кроме Сяо Синчэня, не сможет совершить задуманное. Но сейчас он не в состоянии даже посмотреть на тело своего мертвого спутника на пути самосовершенствования! Не говоря о чем-то большем.

— Хотите узнать, что сейчас будет? — в вопросе, удивительно похожем на змеиное шипение, звучит неприкрытая угроза. — Либо вы выполните свое обещание и сделаете то, что должны, либо мы вам тоже кое-что пообещаем.

— И что же? — сипло спрашивает Сяо Синчэнь. Хотя бы это у него получается.

— Мы слышали о вашей пылкой клятве, что вы отправитесь вслед за учителем на тот свет, если у вас не получится его вернуть. И так как вы даже не хотите попытаться это сделать… — начинает Мин Шу.

Он хочет! Просто… не может. И к чему это она? Намекает, что они не позволят ему выполнить эту клятву, заставив мучиться до конца дней своих?

— Можете убить себя прямо сейчас, мы вас не будем останавливать, — продолжает за ней сестра, разбивая на черепки предположения Сяо Синчэня. — А знаете, что случится после этого? Мы поднимем вас лютым мертвецом…

— И отправим в какую-нибудь мирную деревушку, полную невинных жителей.

— Которых очень быстро не станет.

— А потом вы пойдете в следующее поселение.

— И так, пока нам не надоест. А нам не надоест, — заверяет Мин Лицинь.

— Это будет на вашей совести, потому что вы…

— Хватит! — прерывает их Сяо Синчэнь вернувшимся к нему голосом.

Обещание сестер приводит его в священный ужас. Он понимает, что у него нет ни единого повода им не верить: эти девы воистину безумны — и неясно, это они от наставника набрались или всегда были такими, — и их ничто не будет сдерживать. Возможно, им даже будет весело. Точно, будет! Единственное, что хоть как-то спасает эту ситуацию — третий ученик Сюэ Яна казался гораздо мягче и… вменяемее. А значит, А-Цин с ним находится в относительной безопасности.

— Так что вы решили? — настаивает Мин Шу. — Вы собираетесь воскресить нашего учителя?

— Если нет, то перед смертью советую воспользоваться последним шансом показать ему всю вашу любовь, а то он скоро остынет, — старшая Мин позволяет себе брезгливый смешок.

Какой кошмар, она сейчас звучит в точности, как Сюэ Ян! И пришедшие вместе с этим осознанием возмущение и смущение окончательно заставляют прийти в себя.

— Я его верну, — твердо говорит Сяо Синчэнь и, стиснув зубы, поворачивается к кровати. Здесь нечего бояться. Честное слово, будто он ни разу мертвых не видел! Видел — правда, не убитых собственными руками, и, определенно, эти покойники не были его спутниками на пути самосовершенствования.

Но, невзирая на эти самозаверения, от первого взгляда на тело перехватывает дыхание. По неестественно бледной коже расплываются темные пятна в тех местах, где были оборваны энергетические потоки. Лицо Сюэ Яна выглядит почти незнакомым без его вечного хищного изгиба губ, и неважно — весел он, обижен или же злится. Разметавшиеся по простыне волосы словно тускнеют с каждым мгновением, темный провал под не до конца закрывающимся левым веком кажется дырой в другой мир. Из которого разит смертью; нет, не так — отсутствием жизни. И если с этим ничего не сделать, вернуть ее будет уже невозможно.

В голове опять начинает стучать кровь, перед взором расползается дурманящий туман, но теперь его прогнать гораздо легче. Положить дрожащие ладони на чужую недвижную грудь уже не так просто, но он справляется. И именно в этот момент возвращается уверенность: у него получится вернуть Сюэ Яна. Во всяком случае, он сделает все, что в его силах.

— Да неужели! Сестра, принеси господину Син-Сину воды, а я пока здесь… Наведу порядок, — облегченно выдыхает Мин Шу, неопределенно взмахивая рукой, с треском обрывает верхний слой своей юбки и опускается на колени. И принимается вытирать испачканный пол, очень осторожно, чтобы не размазать начертанные печати. По всей видимости, брезгливость у нее с сестрой — понятие очень условное.

Мин Лицинь кивает и вихрем выбегает из комнаты, чтобы вернуться с каким-то невероятно вяжущим и горьким настоем. Но тем не менее, избавляющим от последнего налета дурноты. Какой же все-таки стыд: вывернуло прямо на глазах у юных дев!

Дальше Сяо Синчэнь не обращает ни на что внимания. Пятна на мертвом теле служат как разметка на карте — не нужно прилагать усилий, чтобы определить точки, куда следует начать вливать свою энергию. Обмануть природу, создать иллюзию, что здесь есть жизнь, хотя душа уже находится за гранью. Пытался ли кто-то сделать что-либо подобное? Почему-то кажется, что нет.