Поўны збор твораў у чатырнаццаці тамах. Том 9
- Автор: Быков Василь Владимирович
- Год: 2012
- Язык: белорусский
- Год: Саюз беларускіх пісьменнікаў
- ISBN: 978-985-7007-44-8
- Жанр: Другая драматургия
Электронная книга - «Поўны збор твораў у чатырнаццаці тамах. Том 9». Краткое содержание книги:
Дзявяты том склалі кінасцэнарыі 1962–1994 гг.: «Третья ракета», «Альпийская баллада», «Западня» (кінасцэнарый Л. Мартынюка, пры ўдзеле В. Быкава), «Двое в ночи», «Волчья стая», «Долгие версты войны», «Ушедшие в вечность (Обелиск)» (кінасцэнарый В. Быкава, Р. Віктарава), «Его батальон» (кінасцэнарый В. Быкава, пры ўдзеле А. Карпава), «На Чорных лядах» (кінасцэнарый В. Панамарова, пры ўдзеле В. Быкава).
Ананьев с Васюковым вскочили коленями на бруствер и выбрались из траншеи.
Впереди из траншеи бежали два немца. Ананьев выстрелил, один из них упал на колено и выстрелил в ответ, Ананьев вскинул пистолет, но выстрела не последовало, и он крикнул с тревогой:
— Васюков, бей!
Васюков тыркнул коротенькой очередью, которая тут же оборвалась — кончились в магазине патроны. Немец пустился наутек, и Ананьев зло выругался.
Пока Васюков, припав на колено, перезаряжал автомат, Ананьев бежал за немцем, на бегу подхватил брошенную им винтовку и швырнул ее вдогонку. Но вдруг немец обернулся и, увидев одного командира роты, сделал резкий поворот, чтобы броситься на него.
Но тут подоспел Васюков.
Он дал длинную очередь, немец упал. Но тут откуда-то из ночи ему под ноги ударила граната, Васюкова обдало грязью, он побежал еще шагов пять, и тут рвануло. Он упал, оглушенный. На несколько секунд он перестал ощущать себя и не мог понять, что кричит наклонившийся к нему командир роты и что вообще случилось.
Но Ананьев энергично махал рукой, подзывая кого-то, и в треске очередей прозвучала его команда:
— Стой! Рота, стой! Назад! В траншею назад! Васюков начал вставать на ноги.
Ананьев кого-то подозвал из бойцов, кто-то подобрал автомат Васюкова, поправил на голове его каску, Васюков зажимал рукой правое плечо, из рукава на снег густо капала кровь…
С помощью бойца Васюков направился назад к траншее, в которой уже хозяйничали бойцы взвода Пилипенко. Боец сначала поддерживал Васюкова, но тот сказал ему:
— Не надо, я сам.
Он соскочил в траншею. Здесь трое автоматчиков возились с убитым немцем, стараясь выбросить его за бруствер. Кто-то, узнав Васюкова, окликнул:
— Что, Васюков, попало?
— Попало, — сказал Васюков. — Не видели, где Цветков?
— А кто его знает. Под горой, наверно.
Васюков еще прошел по траншее и наткнулся на Пилипенку, который организовывал оборону. Завидя Васюкова, старшина закричал:
— Ты куды? А ну гэть на мисто, — и, спохватившись, спросил: — Цэ хто?
— Это я. Где Цветков — не видели?
— Васюков? — удивился старшина. — А дэ командир роты?
— Там, — киснул Васюков в сторону, где все еще слышались очереди.
— Тэбэ поранило, га? Дужэ? Пишлы, Цвитков блиндаж освоюе. Таки гарный блиндаж.
Они пошли по траншее, в которой валялись немецкие плащпалатки, ящики с боеприпасами, брошенные немцами лопаты. Автоматчики Пилипенко врезали в тыльном бруствере ячейки для стрельбы.
— Швыдэнько, парубки! — подгонял их Пилипенко. — Ударять мыны — траншея мамочкой будэ.
Они нашли Цветкова возле блиндажа, вход в который тот тщательно заделывал палаткой.
— Цветков! — окликнул его старшина.
— Да.
— Ось поранены.
— Кто?
— Васюков, — сказал старшина.
— Сейчас. Заделаю, посмотрим.
— Богато ранэных? — спросил Пилипенко.
— Ерунда. Три человека. Не считая Кривошеева.
— А что Кривошэив?
— Готов — что! Перевязал — только бинты испортил.
— Кривошэив? — чего-то не мог понять Пилипенко.
— Ну. Чего удивился? Что он, от пуль заговоренный?
— Так вин же так рвался сюды. Турнэм, кажа…
— Вот и турнули. Семь пуль в грудь — не шуточки. Ну заходите.
— Пидлюги! — сказал старшина и, повернувшись, пошел назад к своему взводу.
Васюков подлез под палатку и очутился в блиндаже. Следом влез Цветков, зажег спичку и осмотрелся. Потом под стеной подобрал сброшенную взрывом плошку, сдунул с нее песок и зажег.
— Ну, куда тебя?
— Да вот, в плечо.
— Садись на это вот.
Васюков послушно опустился на какой-то ящик, Цветков скинул с себя мокрую палатку и достал на поясе разведчицкий нож.
— Ты что — резать?
— А что же еще?
— Сниму как-нибудь.
Не без помощи санинструктора Васюков снял ремень, сумку с дисками, распахнул свою зеленую, английского сукна шинель. Окровавленный рукав гимнастерки Цветков располосовал ножом сверху донизу.
— Так, так, — неопределенно проговорил он, ощупывая рану. — Касательное осколочное. Две недели санбата.
— А кость как? Цела?
— Абсолютно, Васюков.