Res Publica. Русский республиканизм от Средневековья до конца XX века [коллективная монография]

После таких общих рассуждений Феофан Прокопович указывал, что в российской истории правительства образ дважды сменялся с монархии на аристократию. Во-первых, после смерти великого князя Владимира Святого «тело всяе России приняло на себе вид, аки бы аристократии: понеже великий Владимир при своем во вечная отшествии, разделяя государство сыном своим, заповедал им быти за одно, да не то сделалось». Во-вторых, при воцарении Василия Шуйского «вторгнулась в Россию Аристократия». Это вело исключительно к бедам, которые можно было преодолеть только с помощью восстановления монархии. И далее он живописал, как Россия под скипетром достойных правителей стала процветать и в том числе расширять пределы государства. В этом отношении затейка верховников им оценивалась как катастрофа, которую чудом удалось избежать: «Ежели бы все то случилось при неспокойствии нашего века, или когда не много попечения имели о общем добре, на супротив того, когда всегдашния и взаимныя ненависти, вражды, зависти, притворства, напасти продолжалися, или ежели бы при другом каком внутреннем нашем неблагополучии случилася благополучнаго сего владения перемена, не крайняя ли бы то наша была гибель?»[837]

Таким образом, в проповеди 1734 г. Феофан Прокопович фактически понятием республика объединил немонархические формы правления (демократия и аристократия) и затем противопоставил их монархии, которая единственная была определена как благонадежная. Доводы за монархию и против республики были в целом схожи с тем, о чем он говорил в 1716 г.: республика, будучи управляема коллективным органом, подвержена внутренним конфликтам и может долгое время стабильно существовать лишь в небольших по населению и территории государствах. Однако в 1734 г. он дополнительно указал на проблему необходимости для стабильности республики большого числа добродетельных людей во власти. Похоже, тема добродетели и нравов была отзвуком событий 1730 г. И, конечно же, в рамках его пессимистического видения человеческой природы как движимой злыми страстями[838] наличие большого числа добродетельных людей было фактически невозможно. Раз так, то и с позиции лучшей управляемости, и с позиции моральных качеств народа лучшей формой правления для России оказывалась именно монархия.