Res Publica. Русский республиканизм от Средневековья до конца XX века [коллективная монография]

Действительно, как известно из сочинений самого В. Н. Татищева, он был одним из тех участников событий 1730 г., которые выступили сторонниками сохранения в России самодержавия. Именно этому вопросу было специально посвящено его сочинение «Произвольное и согласное расзсуждение и мнение собравшегося шляхетства руского о правлении государственном». Оно имело вид проекта, созданного едва ли не в 1730 г., однако, скорее всего, было написано во второй половине 1740‐х гг.[863], так что его следует рассматривать в контексте идейных исканий Татищева этого времени, в том числе связанных с критериями определения лучшей формы правления. И, что немаловажно, в этом сочинении данная проблема увязывалась с российским историко-политическим опытом.

Прежде всего, В. Н. Татищев ставил следующую проблему: «Ежели нуждно нам самовластное древнее правительство (в России. — М. К.) пременить, то прежде разсудить, какое по состоянию народа и положения за лушчшее». В связи с этим историк заявлял: «К пременению правительства никакой нужды ни пользы нет, разве великой вред». Чтобы это понять, в его логике следовало рассмотреть «все правильные, а потом смешанные правительства: 1) монархия или единовластие, 2) аристократия или избранных правительство, 3) демократия или обсчественное правление». По Татищеву, «в единственных градех или весьма тесных областях, где всем хозяевам домов вскоре собраться можно, в таком демократия с пользою употребиться может». Там, где область хотя и состоит из «неколиких градов», однако защищена «от нападеней неприятельских…, как то на островах и пр. может аристократическое быть полезно, а особливо если народ учением просвясчен и законы хранить без принуждения прилежит, тамо так острого смотрения и жестокого страха не требуется». Что же до монархии, то «великие и пространные государства, для многих соседей завидуюсчих, оные ни которым из объявленных правиться не может, особливо где народ не довольно учением просвясчен и за страх, а не из благонравия или познания пользы и вреда закон хранит, в таковых не иначей, как само— или единовластие потребно». После этого он приводил конкретные исторические примеры: «Состояния областей много разнятся, так и правительства оные избираются смешанные из дву или всех трех по части. Пример сему имеем Галандия, Свеицария, Генуя и пр., изрядно правятся демократиею и называются резпублики (выделено нами. — М. К.); Венеция почти едина правится аристократиею; Изпания, Франция, Россия издревле, Турецкое, Персидское, Индиское, Китайское, яко великие государства, не могут иначе правиться, как самовластием. Затем смешанные: Немецкая империя и Польша правятся монархия с аристократиею; Англия и Швеция из всех трех состоят»[864]. К этому Татищев добавлял следующее: «Да есче и сие случаями бывает недостаточно, яко Рим прежде императоров правился аристократиею и демократиею, а в случае тяжкой войны избирал диктатора и давал ему полное единовластие. Равно Галандия в трудном состоянии избирала статгалтера с полною властию, и в Англии некогда на время королю в чем-либо дают полную власть. Из сего видим, что издревле утвержденные республики (выделено нами. — М. К.) в случаях опасных и трудных монархию вводят хотя и на время, знатно довольно видя, что монархическое правление полезнее»[865]. Итак, из данных рассуждений следовало, что республиканская форма правления, которая у Татищева ассоциировалась с демократией, была возможна лишь в небольших государствах, а аристократия помимо благоприятного географического положения страны, защищающего ее от внезапных нападений, требовала также и просвещенного, благонравного народа. Из этого следовал однозначный вывод, что для России с ее большими пространствами, враждебными соседями и недостаточно просвещенным народом монархия является лучшей формой правления.