Res Publica. Русский республиканизм от Средневековья до конца XX века [коллективная монография]

Из рассуждений Феофана Прокоповича, произнесенных в 1716 г., следовало, что внутренняя политическая стабильность, равно как и внешнеполитическая безопасность, присущи прежде всего монархии. Что же до речей посполитых, которые он определял также как демократии, то они обладали стабильностью и связанной с ней безопасностью лишь в случае небольшого размера (тело не великое, в теснейшей области), а также наличия союзных им монархий. При этом, что примечательно, республика-демократия как форма правления, по Феофану Прокоповичу, отнюдь не предполагала, что все взрослые мужчины в государстве принимали непосредственное участие в управлении. Ведь он прямо написал, что современное ему Польско-Литовское государство — это республика-демократия! Скорее республиканская форма правления предполагала, по Феофану Прокоповичу, наличие выборного представительного органа (типа сейма), в избрании которого могли принимать участие все обладавшие правами граждан (польская «шляхетская демократия») и которому в итоге от имени народа принадлежала верховная власть. В аристократии же верховная власть была сосредоточена в руках небольшого коллективного органа, как это было в случае с древнеримской коллегией из десяти человек (децемвиры).

Собственно, коллективный орган, которому принадлежит верховная власть, и оказывался в логике Феофана Прокоповича и в аристократии, и — особенно — в демократии источником политической нестабильности как из‐за «фракционной» борьбы, так и из‐за сложности — при наличии большой территории — быстро собраться и принять решение. И, как должно было стать очевидным для слушателя, это означало, что для России как большой страны наиболее подходящей формой правления является монархия. Отметим, что сама постановка проблемы Феофаном Прокоповичем именно в 1716 г. о преимуществе монархии перед другими формами правления, включая республику, отнюдь не означала, что в это время в России вдруг стал набирать популярность республиканизм, с которым следовало вести полемику. Для него такая речь, приуроченная к дню рождения царевича Петра Петровича, была лишь поводом продемонстрировать как свое красноречие, так и ученость. Тем не менее такая проблематика была свидетельством того, как адаптация концепций о разных формах правления в базовой троичной версии монархия-аристократия-демократия, приходивших на смену московитским представлениям о государстве, в логике комплексного заимствования тянула за собой и монархический дискурс, в рамках которого именно монархия провозглашалась лучшей формой правления, особенно для политических единиц с большой территорией, а иные формы правления как конкуренты должны были критиковаться.