Россия на Дунае. Империя, элиты и политика реформ в Молдавии и Валахии, 1812—1834

Встав во главе временной российской администрации, Киселев вскоре согласился с Минчаки, что продажа патентов иностранными консулами представляет собой злоупотребление, лишавшее княжества значительной части экономически активного населения и существенной доли доходов. На основании сообщений своего агента Липранди Киселев также опасался влияния, которое в результате получали иностранные агенты[1009]. Отмена режима иностранного покровительства представлялась полномочному председателю важным аспектом борьбы с влиянием других великих держав в княжествах и должна была способствовать укреплению позиций России. Киселев не мог игнорировать тот факт, что крестьяне, восставшие против воинской повинности в Молдавии в мае 1831 года, оправдывали свои действия тем, что являлись якобы венгерскими колонистами из Трансильвании. Чтобы лишить другие великие державы столь важного инструмента воздействия на ситуацию в княжествах, полномочный председатель стремился поставить всех иностранных подданных, проживавших в княжествах, под действие местного права и запретить иностранцам покупать землю или практиковать то или иное ремесло без натурализации.

Иностранные консулы немедленно опротестовали такой подход как нарушение османских капитуляций. Уже в феврале 1830 года Нессельроде сообщил Киселеву о демарше австрийского посла в Петербурге, графа Фикельмона, относительно предполагаемого нарушения разрабатываемыми Органическими регламентами торговых привилегий австрийских подданных в княжествах[1010]. Киселев отвечал, что регламенты не нарушали ничьи права и лишь преследовали своей целью искоренение злоупотреблений. Он сообщал, что 6 тысяч семей не платили никаких налогов благодаря защите австрийских консулов и что последние получали огромные прибыли от продажи патентов. Полномочный председатель также отметил, что сохранение этой порочной практики выгодно для австрийской торговли и что австрийские агенты поощряют бояр покупать предметы роскоши, что негативно сказывается на экономическом состоянии княжеств[1011]. В своем ответе Фикельмону Нессельроде признавал права австрийских подданных на основании австрийско-османских договоров, однако отвергал все претензии последних, сделанные на основании хрисовов, писем и патентов, которые были пожалованы последними господарями австрийским консулам. Вице-канцлер также заверил австрийского представителя, что преобразования, осуществляемые под надзором российских властей, в частности отмена скутельников, не могут никоим образом нарушать права австрийских подданных[1012].

Спустя год Фикельмон отстаивал право австрийских подданных обжаловать решения господарей в Константинополе на основании австро-османских договоров. Австрийский представитель протестовал против судебной части Органических регламентов, делавших Верховные диваны апелляционными судами последней инстанции[1013]. Киселев ответил на эти обвинения цитатами из текста регламентов, из которых следовало, что право обжаловать в Константинополе решения Верховных диванов по тяжбам между австрийскими подданными нисколько не ущемлялось[1014]. В то же время полномочный председатель настаивал на том, что любые изменения в тексте регламентов с целью предоставления иностранным подданным права обжаловать в Константинополе решения Верховных диванов в тяжбах с молдавскими и валашскими подданными были бы «несовместимыми с интересами державы-покровительницы» и нарушали бы «привилегии, гарантированные этим провинциям, и независимость их внутреннего управления»[1015].