Россия на Дунае. Империя, элиты и политика реформ в Молдавии и Валахии, 1812—1834

Столкновение Киселева с британским консулом Блутом и скоординированное сопротивление представителей других европейских держав его попыткам отменить принцип экстерриториальности иностранных подданных показали, что господство России в княжествах было далеко не полным, несмотря на формальную консолидацию российского протектората. Это подвигло полномочного председателя рассматривать преобразованные молдавские и валашские институты как средство защиты южных провинций России «от заразы беспорядков и анархии, порожденных порочной системой управления в княжествах»[1034]. Киселев также настаивал, что назначение новых господарей должно быть обусловлено их обязательством «осуществлять надзор над прессой, а также над импортом и торговлей иностранными книгами и газетами, которые ввиду географического положения княжеств могут оказаться источником беспорядков и возмущений не только для самих княжеств, но и для соседних провинций» России[1035].

Меры, принятые Киселевым для борьбы с подрывными влияниями в княжествах, не были беспрецедентны. Так, кодекс молдавского господаря Скарлата Каллимахи, принятый в 1818 году, запрещал создание тайных обществ[1036]. В 1823 году, после неудавшейся попытки бывших этеристов, сербов и арнаутов поднять новое антиосманское восстание, Молдавский диван обратился к господарю Иоану Александру Стурдзе с просьбой выслать из страны всех греков. Диван также предложил учредить цензуру и временно запретить всю частную корреспонденцию с другими странами[1037]. Помимо притеснений оппозиционно настроенных бояр, 1820‐е годы были временем первых репрессий в отношении зарождающейся «публики», представлявшей собой новый тип оппозиции. Если ранее политическая оппозиция принимала форму борьбы противных боярских кланов, после 1821 года наблюдается постепенное формирование публичной сферы. Последняя включала не только бояр и была производной новых форм социализации, таких как кофейни, в которых посетители обсуждали политические события. Опасаясь подрывного влияния, валашский господарь Григоре Гика приказал закрыть в Бухаресте кофейню британского подданного Штефана Сагадино. В 1824 году было также запрещено распространение и чтение газет в тавернах и кофейнях[1038].