Франция в начале XVII века (1610–1620 гг.)

Гугенотская конференция, открывшаяся в Гренобле[604] 15 июля, не давала пока оснований для беспокойства. Борьба между разными группами депутатов, которая вскрылась впоследствии и определила сперва колеблющуюся, затем мятежную политику конференции, в первый месяц заседаний проявлялась мало.[605] Перевес имели роялистически и миролюбиво настроенные депутаты городов. Программу этой миролюбивой группы лучше всего выразил Дюплесеи-Морне.[606] Учитывая разлад в партии, проявившийся столь отчетливо во время Сомюрской конференции, он считал теперь самыми насущными задачами укрепление единства партии и разумное использование имеющихся прав и привилегий; этими способами можно было достичь «если не возвеличения наших церквей, то по меньшей мере упрочения надолго нашего положения».[607]

В инструкции,[608] которой правительство снабдило своих комиссаров, посланных в Гренобль, главное внимание было уделено мерам, которые должны были помешать объединению гугенотов с грандами. Конференции запрещалось принимать и выслушивать посланцев как от принцев, так и от иностранных государей и вообще заниматься политическими делами. Комиссары должны были разъяснить, что король неустанно оказывает помощь своим протестантским союзникам и ведет переговоры о браке своей сестры с принцем Уэльским. Этот проект английского брака[609] являлся как бы дипломатическим противовесом испанским фракам, бывшим в арсенале Конде опасным агитационным средством. Но больше всего надежд Королевский совет возлагал на герцога Ледигьера, генерального наместника Дофинэ и вождя всех юго-восточных гугенотов. Его большая приверженность к правительству была в то время очевидна, и это обстоятельство особенно тесно связывало его с умеренной партией на конференции, но ожесточало против него все крайние элементы. Правительству было выгодно местонахождение конференции именно в Гренобле, т. е. под неусыпным контролем и воздействием Ледигьера, вдалеке от Парижа, Пуату и Гиени. Эти же мотивы заставили конференцию, едва только на ней взяли перевес сторонники Конде, освободиться от стеснительной опеки Ледигьера и самовольно покинуть Гренобль.

Положение резко изменилось после разрыва правительства с принцами и опубликования манифеста Конде. Уже 10–11 августа на заседаниях конференции выступил уполномоченный принца с предложением союза. Он получил уклончивый ответ, но тем не менее добился успеха в другом: было решено просить короля принять во внимание требования Конде и Парижского парламента. Этим актом конференция, если не покидала еще позиции нейтралитета, то во всяком случае демонстрировала свои симпатии к принцам.