Божественный лик Византии

Помимо этого, Керулларий направил Трану письмо уже от своего имени. В нем патриарх в более корректной форме выказал «отеческую» озабоченность некоторыми отступлениями Западной церкви от восточной практики; разумеется, оно также было рассчитано на широкую аудиторию[563]. Впрочем, столичный архиерей не смог до конца выдержать стиль утонченных упреков. В последних строках письма он обратился к греческой пастве, проживавшей в Апулии, со словами: «О, вы, православные, бегите общения тех, кто принимает еретичествующих латинян и мнит их первыми христианами в Кафолической и Святой Церкви Божьей! Ибо папа – еретик!»[564].

Не ограничиваясь богословским оружием, Керулларий попутно приказал закрыть все латинские церкви в византийской столице, ссылаясь на то, что норманны в Южной Италии запрещают «греческий» обряд – но при чем здесь, спрашивается, Римский папа?! Закрытие латинских храмов, которых в Константинополе было множество, совершилось в 1053 г. по единоличному приказу патриарха, даже не удосуживавшегося согласовать свой акт с императором.

Откровенно говоря, до этого момента все симпатии объективно должны быть отданы Льву IX, который никоим образом не заслужил такого к себе обращения. Но в дальнейшем и он не совладал с нервами. Конечно же, прочитав послания, папа пришел в ярость: рассчитывая на дружескую помощь Константинополя, он столкнулся с актом, откровенно направленным на расторжение дипломатических отношений. Понтифик был не настолько простодушным, чтобы не понять, с чьего тайного благословения появилось на свет обличительное послание Льва Охридского. Поэтому он немедленно дал поручение канцлеру Гумберту, также приходившемуся родственником Западному императору Генриху III, подготовить ответное послание, в котором следовало привести аргументы в пользу главенства Римского епископа в Кафолической Церкви. Вполне объяснимо и прогнозируемо обращение апостолика в адрес патриарха и его подчиненного было намеренно оскорбительным: «Михаилу из Константинополя и Льву из Охрид, епископам»[565].

Далее в послании говорилось, что в скором времени папа подготовит собственное исследование по затронутым Львом Охридским догматическим и каноническим вопросам. А сейчас лишь выражает естественное недоумение самим фактом обвинения Римской церкви в ереси, напомнив патриарху, сколько еретиков породил Восток. Сославшись на «Константинов дар», он напомнил об источнике высших правомочий Римского епископа. И тут же обвинил Керуллария и его предшественников в «незаконном» использовании титула «Вселенский патриарх», нарушении канонического порядка его хиротонии в столичного архиерея и беспричинном закрытии в Константинополе латинских церквей[566].

В отдельных разделах своего письма Римский епископ был чрезвычайно резок, впрочем, вполне обоснованно: «Ты, возлюбленный наш, и еще нарицаемый во Христе брат и предстоятель Константинопольский, с небывалой дерзостью и неслыханной смелостью осмелился осуждать Апостольскую Латинскую церковь, – и за что же? За то, что она совершает воспоминание о страданиях Господа на опресноках. Вот неосмотрительная брань ваша, вот недобрая хвастливость ваша, когда вы, полагая, что уста ваши на Небеси, своим языком пресмыкаетесь по земле и силитесь человеческими доводами и умствованиями извратить и поколебать древнюю веру. Вот уже почти 1020 лет прошло с тех пор, как пострадал Спаситель, и неужели вы думаете, что только теперь от вас Римская церковь должна учиться, как совершать Евхаристию?!»[567]