Божественный лик Византии

Но едва дым военных костров развеялся, а в Византии на смену слабовольным Дукам пришли энергичные Комнины, как интенсивность общения Рима с Константинополем резко возросла. Начиная с 1084 г. император Алексей I Комнин (1081—1118) состоял в обширной переписке с папой, и по его просьбе в 1091 г. архиепископ Феофилакт Болгарский (вторая половина XI – первая половина XII века) написал пространное сочинение в весьма миролюбивом тоне, должное доказать беспочвенность утверждений о наличии серьезных разногласиях между латинянами и византийцами.

Параллельно с этим папа Урбан II (1088—1099) созвал в 1089 г. в г. Бари «межконфессиональный» Собор с целью объединить греческие и латинские церкви Италии. Он добился для греков соборного разрешения совершать богослужение по собственным обрядам, но тут неожиданно возникла оживленная дискуссия по поводу Filioque – греки никак не желали признать это добавление в Символ Веры, и переговоры зашли в тупик. Пожалуй, это было понастоящему первое богословское сражение на почве Filioque, ранее не привлекавшего к себе особого внимания восточных богословов.

Желая снять возникшее напряжение, знаменитый итальянский богослов Ансельм Кентерберийский (1033—1109) написал сочинение на эту тему. В нем он пытался убедить византийцев в том, что латиняне свято чтят Никейский Символ Веры, а если и добавили к нему Filioque, то исключительно для прояснения учительского смысла Символа. Эти слова легли на благодатную почву, и вообще отношения греков с латинянами на этом Соборе были самые что ни на есть добрые. Более того, по инициативе Римского папы этнический грек прп. Николай Паломник был причислен к лику святых Вселенской Церкви.

Александрийская церковь, всегда состоявшая в теплых и дружеских отношениях с Римом, также не прекращала все эти годы попыток примирения. По крайней мере, достоверно известно, что александрийцы еще в XII веке поддерживали с Римским престолом евхаристическое общение («communioin sacris»), и представители Александрийского патриарха присутствовали на Латеранском «вселенском» соборе 1215 г.[575]

Начало для примирения было весьма перспективным, но тут вмешался рок истории в лице Крестовых походов. Правда, первоначальные события не давали никаких поводов для тревоги, и в ходе 1‑го Крестового похода Рим без всякого лукавства был склонен к мирному сотрудничеству с византийцами. Более того, одной из целей заявленного апостоликом крестоносного движения являлась помощь гибнущей Византии. А потому посланник папы, духовный вождь Крестового похода, весьма уважаемый в рыцарских кругах епископ Адемар Пийский, активно разъяснял латинянам, что греческие и сирийские христиане являются их братьями во Христе. В письме на имя понтифика он прямо именовал Иерусалимского патриарха Симеона II (1084—1116) apostolicus.