А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 2 [litres]

Отсюда очевидно, что в каждом из нас есть как внешний, так и внутренний человек и наша личность имеет возможность выбирать жизнь праведную по Закону Божьему или грешную по искушениям мира сего. Если человек не верит в бессмертие своей личности, то есть живет, зная только о смерти внешнего человека (то, что называется индивидом), то он своими руками уготавливает вечные мучения своему внутреннему человеку, потому что, по промыслу Божьему, ипостась (личность) бессмертна независимо от своих качественных характеристик, отсюда возможность ада – вечного существования, лишенного богообщения. На Суд Христов в этом случае предстанет «пустая личность», так и не реализовавшая своего потенциала, заложенной в ней природы и поэтому недостойная вечной жизни на преображенной земле в Царстве Славы.

При этом историческая реальность подтверждает правоту христианского положения о том, что «худые сообщества развращают добрые нравы» (1 Кор. 15, 33). Отсюда, видимо, проистекает необходимость создания системы общественного бытия, включая хозяйственную подсистему, способствующей как индивидуальному, так и коллективному спасению. Россия как последняя православная страна и должна была, видимо, по промыслу Божьему, стать таким сообществом. Однако в историко-эмпирическом плане в Божий замысел вмешивается человеческая воля, которая может его нарушить.

Освобождение от монголо-татарского ига и создание фактически первого национального государства потребовали больших усилий в национальном масштабе: «Политический порядок в Московском государстве основан был на разверстке между всеми классами только обязанностей, не соединенных с правами. Правда, обязанности соединены были с неодинаковыми выгодами, но эти выгоды не были сословными правами, а только экономическими пособиями для несения обязанностей»[306]. Все силы молодого государства были направлены на внешнюю борьбу, для чего требовалось сплочение общества и полная ликвидация удельных порядков. По сути именно отсюда берет начало, в дополнение к религиозному, политический и социально-экономический водораздел между Россией и Западной Европой. На Западе, в отличие от России, образовались сильные сословия со своими частными интересами, которые были способны ограничить верховную власть и заложить основы будущей демократии. Москва, наученная горьким опытом раздробленности и доминирования частных интересов, позволить себе этого уже не могла: «Московское государство брало в свое распоряжение во имя общего блага все силы и средства общества, не оставляя простора частным интересам отдельных лиц и классов».[307]

В этот период приходит и первое осознание духовного предназначения русского народа, и соединение его с идеей мощной государственности для будущей реализации своей христианской миссии. Государство как единая семья с общими целями во главе с помазанником Божиим представлялось развитием идеи христианской общности, и сама верховная власть считалась ограниченной не формально-юридическими нормами, а сильным религиозно-нравственным началом. В такой системе отношения господства и подчинения зависели от выполняемых общественных функций. До Петра I, например, все общество делилось на две основные группы: «чины служилые» (бояре, думные дворяне) и «чины тяглые» (посадские, крестьяне).