А. С. Хомяков – мыслитель, поэт, публицист. Т. 2 [litres]

Хомяков подвел итог деяний Московии: «Распространение России, развитие сил вещественных, уничтожение областных прав, угнетение быта общинного, покорение всякой личности мысли государства, сосредоточение мысли государства в лице государя – добро и зло допетровской Росси» (467). Московии под властью самодержавных царей наследовала императорская Россия. Явился Петр, «как страшная, но благодетельная гроза», он «живо и сильно понял смысл государства», но «поработил вполне ему всю личность, так же как и личность всех подданных, не вспомнил в то же время, что там только сила, где любовь, а любовь только там, где личная свобода» (469).

Для современной Хомякову России, когда механическое сплочение государства окончилось, должна быть поставлена задача восстановления древних славянских начал: «Тогда, в просвещенных и стройных размерах, в оригинальной красоте общества, соединяющего патриархальность быта областного с глубоким смыслом государства, представляющего нравственное и христианское лицо, воскреснет древняя Русь, но уже сознающая себя, а не случайная, полная сил живых и органических, а не колеблющаяся вечно между бытием и смертью» (470). В границах сильного государства это будет восстановлением иранских начал, присущих славянам.

Какова же роль монарха и правительства в этом государстве? Возможно, мнение славянофилов, в том числе и Хомякова, высказал К. С. Аксаков в записке «О внутреннем состоянии России», представленной Александру II в 1855 году: «Правительству – неограниченная свобода правления, исключительно ему принадлежащая; народу – полная свобода жизни и внешней, и внутренней, которую охраняет правительство. Правительству – право действия – и, следовательно, закона; народу – право мнения – и, следовательно, слова. Вот русское гражданское устройство!»[298]. Как же сочетать «неограниченную свободу правления», возглавляемого царем, и «полную свободу жизни» (и духовной, и материальной) народа? Как сочетать кушитские поползновения монарха с исконно иранскими стремлениями народа? Ответ Аксакова: правительство лишь «охраняет» от внешних и внутренних врагов «исконно русское земское самоуправление», не вмешиваясь в него. Только так достигается подлинная свобода народа: «Только власть Монарха есть власть неограниченная. Только при неограниченной власти монархической народ может отделить от себя государство и избавить себя от всякого участия в правительстве, от всякого политического значения, предоставив себе жизнь нравственно-общественную и стремление к духовной свободе. Такое монархическое правительство и поставил себе народ Русский. Сей взгляд русского человека есть взгляд человека свободного. Признавая государственную неограниченную власть, он удерживает за собою свою совершенную независимость духа, совести, мысли»[299]. Здесь Аксаков делает акцент на свободе духовной жизни народа, но в других местах записки говорится и о свободе внешней жизни народа. Таким образом, отношение монарха и народа у Аксакова и Хомякова – это не отношение царя-отца к народу-сыну (как у Флоренского), но отношение народа-отца к наемному воину-защитнику (зачастую и нерусской крови – варяжской, немецкой).