Тени нашего прошлого. История семьи Милтон [litres][The Guest Book]

Несчастный пьяница, подумала она, прибавляя слово, которое услышала от него однажды вечером, когда заглянула в его кабинет за словарем, думая, что отца там нет.

– Непутевый? – удивилась она.

– Несчастный, – сказал он, глядя на нее из кресла в дальнем углу. Насколько она помнила, это был единственный раз, когда отец смотрел ей прямо в глаза. На следующее утро она вернулась в аспирантуру.

Два месяца спустя он умер.

Эви встряхнулась. Тогда ей было двадцать восемь.

С пристани послышался звук колокола, и Эви вздрогнула, словно ее застали за чем-то неприличным. Она прошла через всю комнату к окну, которое выходило на лужайку. В конце причала виднелся нос лодки, но лодочный сарай заслонял все остальное, не позволяя увидеть гостей. Когда бабушка была жива, гости всегда поднимались на причал, звонили в колокол и весело шли по лужайке к Большому дому, где их ждала чашка чая или порция виски, в зависимости от времени суток.

Эви спустилась по узкой лестнице и прошла через кухню. Впереди через открытую дверь на фасаде дома виднелся обвисший на шесте флаг. Она открыла сетчатую дверь и остановилась на верхней ступеньке крыльца, лицом к причалу.

На противоположном конце лужайки из лодочного сарая на солнце вышла Анна Фенвик (в девичестве Пратт, как сказала бы бабушка Ки) со своим мужем Эдди. Они пережили всех. Тетя Анна стала еще миниатюрнее, подумала Эви, хотя в свои восемьдесят четыре она оставалась все такой же аккуратной и строгой; ее тонкие белые волосы были зачесаны на косой пробор и убраны под берет, как она всегда делала со времен Вассар-колледжа. Она шла рядом с мужем, обутая в кеды и одетая в широкую льняную юбку с узором из пурпурных морских коньков на темно-синем фоне. Дядя Эдди нес парусиновую сумку – худой, высокий, безупречный в своих брюках цвета хаки и небесно-голубом шетлендском свитере.

Они медленно поднимались по склону, и Эви слышала голос Эдди Фенвика:

– Что ты сказала, дорогая? Что, любовь моя? Что, милая?

– Привет, дорогая, – крикнула крестная мать, увидев Эви.

– Привет. – Эви улыбнулась и оперлась на ветку сирени рядом с дверью.

– Мы вчера видели, как ты приехала, – объяснила Анна, не останавливаясь.

Эви спустилась по ступенькам.

– Как ты похожа на мать, – сказала Анна, крепко обнимая Эви, и у нее на глазах выступили слезы. Эдди молча похлопал ее по спине.

Анна отстранилась и скользнула взглядом по Эви, словно касалась рукой лба, проверяя, нет ли у нее температуры.

– Как ты?

– В порядке, – ответила Эви, удивленная ранним визитом. – Если не считать призраков, которые преследуют меня, когда я в одиночестве брожу по Большому дому.

Анна сморщила нос:

– Никуда не денешься. Призраки приходят в среднем возрасте, хотя главными героями пьесы всегда бывают молодые. Воспоминания буквально громоздятся друг на друга – целая толпа. Особенно здесь.