Тени нашего прошлого. История семьи Милтон [litres][The Guest Book]

Они смотрели на старый обшарпанный инструмент, всегда стоявший в углу амбара. И всегда, вспоминала Эви, на нем лежали раскрытые ноты «Ночи и дня» или «Так влюблен», словно любой мог сесть за инструмент и начать играть. Хотя она никогда не слышала, чтобы на этих клавишах играли что-либо, кроме одного веселенького вальса.

– Потребовалось четверо мужчин и целое утро, чтобы втащить его сюда, и оно до сих пор тут, – сказала Анна. – Наверное, гниет. Пианино нужно было для вечеринки, Эдди. – Анна повернулась к нему. – В тот вечер, когда я встретила тебя.

– Да. – Эдди улыбнулся жене, и в его глазах читалась такая любовь и нежность, что Эви отвела взгляд.

– Когда это было? – спросила Эви.

– В пятьдесят девятом, – ответила Анна. – Последний хороший год, как любил повторять мой отец. До того, как все в этой стране стало…

– Каким?

– Сложным, как он говорил, – задумчиво сказала Анна. – Но мне кажется, что он имел в виду «незнакомым».

– Все всегда происходит на вечеринке. – Эдди подошел к пианино. – Кто это сказал?

– Наверное, Остин, – ответила Анна. – У нее есть фразы на все случаи жизни.

– Терпеть не могу Остин, – фыркнула Эви. – Мне нравятся сестры Бронте, которые носятся по вересковым пустошам в своей прекрасной ярости.

– Надо же. А разве они несовместимы? – осторожно поинтересовалась ее крестная.

Эви улыбнулась – вопрос застал ее врасплох.

– Я думала, ты понимаешь Остин. Мне всегда казалось, что ты не слишком подвержена страстям. Как бабушка.

Но я совсем не похожа на бабушку, с некоторым возмущением подумала Эви; ее тянуло к большой двери амбара, за которой качалась на ветру трава.

– Кажется, на той вечеринке был тот негр? – спросил Эдди.

Эви повернулась и удивленно посмотрела на него:

– Попс нанимал чернокожего?

– Нет, я не думаю, что он тут работал, правда, дорогая?

– Нет, – твердо сказала Анна. – Он был гостем.

– Да, – с гордостью произнес Эдди и вернулся к жене. – Они были замечательными людьми, твои бабушка и дедушка. Принимали всех.

Эви увидела, что на лице Анны промелькнуло что-то странное, тень каких-то сильных чувств.

– Тетя Анна?

Анна посмотрела на Эви, но мысли ее были далеко.

– Пойдем, любовь моя. – Эдди предложил жене локоть и повернулся к выходу. Анна взяла его под руку, и он крепко прижал жену к себе. Вместе они осторожно перешагнули через широкий порог и вышли на гранитную плиту, служившую крыльцом. Эви в задумчивости стояла в амбаре. Пожилая чета замерла в широких дверях.

– Когда это было? Ты помнишь?

– Понятия не имею, – весело ответил Эдди.

– На той вечеринке.

Эви сосредоточенно закрывала дверь, чтобы не смотреть на крестную, не уводить ее из того места в прошлом, куда она теперь перенеслась. Они какое-то время стояли у амбара и смотрели на Большой дом внизу и море позади него.

– Пойдем, любовь моя? – сказал Эдди.

Она кивнула, и все трое медленно стали спускаться по склону, а когда добрались до Большого дома, Анна с облегчением села на скамью у крыльца. Эви села рядом с ней, а Эдди взял корзинку для пикника, свитера и пошел вниз, чтобы поговорить с Джимми на причале. Они молча смотрели, как он добрался до конца лужайки и исчез в прямоугольнике двери лодочного сарая.